– От моего отца?

– Именно… Паоло тогда после длительного отсутствия вновь обустроился в Палаццо вместе со своей дочерью. Тетушка Франческа чувствовала себя виноватой перед ним и безропотно приняла его обратно. Но когда Паоло узнал о ее беременности, он сделал жизнь тетушки невыносимой. Франческа перестала покидать Палаццо, никто в Венеции, кроме Розы и Роберто, не ведал о ее положении… Были еще два человека, кому она сказала об этом.

– Мои родители?

– Да. Питер и Мария знали обо всем – с той лишь разницей, что Мария думала, будто это дитя Паоло, а Питер догадывался, кто настоящий отец. В ту пору твои родители были женаты уже три месяца и Мария тоже носила ребенка от Питера. Но хроническая болезнь Марии стала причиной выкидыша. Доктора сказали ей, что, учитывая плохое состояние ее здоровья, она не сможет выносить ребенка и погибнет сама. И, невзирая на все просьбы жены, Питер был категорически против ее новой беременности. Он не позволил ей вновь зачать ребенка. Мария была в отчаянии. Горе сломило ее. Она погрузилась в тяжелую депрессию, которая не могла не беспокоить Питера и Франческу. Тетя была в курсе их дел. И тогда Франческа поняла, как ей следует поступить, когда родится ребенок Питера. Она готовилась к родам, сохраняя полную секретность. Пригласила твоих родителей за неделю до ожидаемого события. Юристы собрали всю необходимую документацию. И когда шестого марта родился ребенок…

– Шестого марта родилась я… – прошептала София.

– …Когда шестого марта родилась девочка, она официально стала дочерью Питера и Марии Джордан. Тетушка Франческа отдала ребенка отцу. Питер хотел назвать девочку в ее честь Франческой, но она попросила дать тебе имя София…

– И она больше никогда не видела меня?

– Твоя приемная мать часто болела. Тетушка не хотела отрывать тебя от нее. Но когда тебе было четыре года, Мария привезла тебя в Палаццо. Несколько дней ты провела со своими настоящей и приемной матерями. В дневнике Франческа пишет, что это были самые счастливые дни ее жизни. В этих же записях говорится о том, как она вычертила гранью бриллианта твое имя на оконном стекле. Это был последний раз, когда она видела тебя. Но она не переставала думать о своей дочери. Ее мечтой было подарить тебе Жемчуг Падуи на твой двадцать пятый день рождения. Об этом она пишет на последних страницах дневника. К этому времени не стало ни Марии, ни Паоло, которых мог бы задеть этот поступок. Но прежде, чем тебе исполнилось двадцать пять, скончались и она, и твой отец. Единственными, кто знал правду о твоем рождении, были Роза и Роберто. Им с самого начала было известно все… Когда Джина выяснила, что тетушка Франческа никогда не собиралась завещать ей Жемчуг Падуи, она пришла в бешенство. Ведь официально дочерью Франчески являлась она, а о существовании другой дочери ей ничего не было известно, равно как и о местонахождении жемчужного ожерелья. Она кинулась искать старинную шкатулку для драгоценностей, в которой тетя хранила свои самые памятные вещи. Разумеется, Джине не удалось ее найти, поскольку незадолго до смерти Франчески Роберто отвез шкатулку в Лондон и передал Питеру Джордану.

– Точно! – воскликнула девушка.

– Ты знала об этом? – нахмурился Стефан.

– Не совсем, – покачала она головой. – Но миссис Калдвелл рассказывала мне, что приезжал некий итальянец, по ее описанию, очень похожий на Роберто, и разыскивал моего отца, чтобы передать ему какой-то сверток.