Медлин вздохнула.

Она уже почти воочию видела этого удивительного человека, предпочитающего уединение и жизнь ума светским удовольствиям, на которые так падки обычные мужчины. Наверное, бессонные ночи, проведенные за книгами, сделали его бледным и изможденным. К тому времени, как Фитцледж вложил в ее руку миниатюру с портретом, она уже была полностью заворожена образом, возникшим в ее уме.

– Мой молодой господин страдает от одиночества в своем замке у моря, - обронил Фитцледж.

– От одиночества можно страдать даже в сердце шумного города, - ответила Медлин с печальной улыбкой.

– Но именно вы могли бы избавить его от одиночества. Я уверен, что провидение предназначило вас в жены мистеру Сентледжу.

– Меня? - Медлин рассмеялась и покачала головой. - Но у меня нет ни состояния, ни других качеств, которые большинство мужчин ищет в жене.

– Мистер Сентледж не относится к большинству мужчин. Я не могу объяснить, но я твердо уверен… - Старик слегка сжал руку Медлин. - Я знаю - вы именно та, что нужна мистеру Сентледжу. Вы единственная женщина, которую он сможет полюбить.

Это было похоже на бред. Но, взглянув еще раз в честные глаза старика, Медлин почувствовала: каким бы безумием ни казалось все, что он говорил, это было правдой.

Мать и близкие подруги уже давно сумели убедить девушку в том, что у нее нет никаких достоинств, которые могли бы заставить мужчину закрыть глаза на отсутствие приданого, а ее не по-женски трезвый ум только отпугивал и без того немногочисленных поклонников. Бедный мистер Брикстед до сих пор прятался за ближайшую колонну, стоило только Медлин появиться в бальном зале.

В двадцать два года Медлин решила, что ей суждено остаться старой девой вроде кузины Хэриетт. Она уже смирилась с тем, что должна положить жизнь на благо остального семейства и что ее будут приглашать на ужин лишь для того, чтобы заполнить пустующее место за столом.

И вдруг теперь этот старый священник рисует перед ней совсем иные перспективы. У нее может быть свой дом, дети и муж, который станет заботиться о ней, причем он способен предложить ей не только деньги и положение в обществе, но и все богатство своего ума, и по достоинству оценить ее собственные душевные качества.

«Я знаю - вы именно та, что нужна мистеру Сентледжу. Вы единственная женщина, которую он сможет полюбить».

Эти слова запали ей в душу. И теперь, украдкой глядя на портрет Анатоля, Медлин, всегда такая практичная, отважилась предаться мечте.

Карета остановилась так резко, что она едва не упала с сиденья.

– Что это? - вскрикнула Хэриетт. - Разбойники?

Медлин быстро спрятала миниатюру.

– Среди бела дня? Вряд ли… - начала она, но оборвала фразу, увидев подскакавшего к карете юношу в пудреном парике и красной ливрее. Он жестом попросил ее опустить окно. Не слушая протестующих возгласов Хетти, Медлин так и поступила, и в духоту кареты ворвался свежий весенний ветер.

– В чем дело, Роберт?

– Я вижу замок! - звонко воскликнул юноша. - Замок Ледж!

У Медлин часто забилось сердце. Несмотря на опасность, угрожавшую парику и шляпе, она наполовину высунулась в окно и стала вглядываться в даль.

Дорога круто уходила вверх. Замок Ледж, казалось, вырастал прямо из вершины скалистого утеса, а его зубчатые башни и стены упирались в свинцовое небо.

– Какой-то готический кошмар, - ужаснулась Хэриетт, тоже выглянувшая в окно.

– Не говори ерунды, - возразила Медлин, хотя и сама была несколько напугана мрачным зрелищем. - Просто старый замок. Мистер Фитцледж говорил мне, что этим заброшенным крылом давно не пользуются.

– У меня такое впечатление, что здесь все давно заброшено.

Медлин больше не слышала ни поскрипывания колес кареты, ни ворчания своей кузины - все ее внимание было приковано к замку.