Медлин хорошо понимала его боль. Ее родители тоже никогда не были ею довольны, и она всегда чувствовала, что им хотелось бы иметь другую дочь вместо Медлин с ее любовью к книгам, излишне дерзким языком и огненно-рыжими волосами.

Она нежно положила руку на ладонь Анатоля - без единого слова, впервые в жизни понадеявшись на молчание.

Анатоль уставился на ее руку, словно этот жест утешения, был ему незнаком. Потом медленно, один за другим, переплел свои пальцы с ее пальцами.

– Медлин, я… - начал он и умолк. Лицо его исказилось болезненной гримасой. - О черт! Вчера ночью…

Он снова умолк, и лицо Медлин вспыхнуло. То, что произошло в спальне, и то, чего не произошло, - было слишком болезненным предметом для них обоих.

Поэтому Анатоль заговорил о другом:

– Простите меня за все. За то, что я вышвырнул вашего друга француза. Я просто с ума сошел от ревности. Ведь у меня нет таких изысканных манер, и я никогда не годился для званых вечеров и тому подобного времяпрепровождения.

– Я тоже, - сказала Медлин. Поймав его недоверчивый взгляд, она быстро закивала:

– Это правда. Я всегда умудрялась сказать что-нибудь не то. Меня с позором выставляли с куда более пышных приемов, чем ваш, мистер Сентледж.

Он улыбнулся.

– И я не хотела оскорблять ни вас, ни вашу семью.

– Это неважно.

– Нет, важно. У вас и так напряженные отношения с родственниками, а я только подлила масла в огонь. Мне не следовало говорить, что я не верю в легенду об Искателе Невест.

– Почему? Это просто глупая сказка. Иногда я и сам в нее не верю.

Медлин должна была бы обрадоваться, ведь она сама хотела видеть Анатоля менее суеверным, более просвещенным. Почему же тогда его слова наполнили ее душу странной печалью?

– В легендах есть одна опасность, - подумала она вслух.

– Какая?

– Иногда… - Она запнулась. Трудно было признаться даже самой себе. - Иногда даже самый разумный человек на свете может пожелать, чтобы легенда стала былью.

Он поднес ее руку к губам, прикоснулся поцелуем к нежной коже, и ее сердце бешено забилось, хотя, может быть, в этом не было ничего разумного.

– Наверно, мы мало старались, - сказал Анатоль. - Наверно, даже легенда нуждается в помощи смертных.

– Возможно. Но вы должны признать, что это довольно трудно сделать, если я запираюсь в библиотеке, а вы… вы слишком часто исчезаете в том мире, куда мне нет доступа.

– Я хотел бы показать вам этот мир, Медлин. Есть много такого, чего вы никогда не видели.

– Например, старое крыло замка? - с надеждой спросила она.

– Нет, к черту старое крыло! Я говорю о земле, в которой куда больше магии, чем в иссохших костях моего предка. Туман стелется над холмами, словно пар из котелка, в котором колдун варит волшебное зелье. В сильный шторм морская пена похожа на табун диких белых коней. Скалы в лунном свете…

Медлин никогда не слышала, чтобы Анатоль говорил с таким чувством, но он уже смущенно умолк.

– Наверное, это звучит глупо. Я не умею говорить о подобных вещах.

– О нет, вы говорили так красиво и вдохновенно! Слова поэта, глаз художника, лицо воина. Волнующее сочетание!

– Прошу вас, продолжайте, - попросила она.

– Было бы лучше, если бы я просто мог взять вас с собой.

– Мне бы тоже этого хотелось. Но у вас не хватит терпения, если я буду трусить сзади на пони или на той старой кобыле, а на большее я не способна.

Нахмурившись, Анатоль задумался.

– Есть другой способ, - сказал он, наконец. - Если бы вы только могли поверить, что со мной будете в безопасности.