До этой минуты.

Анатоль замер. Смысл заклинания Просперо стал ему почти болезненно ясен.

Забыть о легендах, магии и заклинаниях, презреть попытки завоевать сердце женщины как награду.

Просто любить ее!

И он любил ее.

Анатоль несколько раз моргнул. Это откровение преисполнило его душу такой благодарностью, что он был готов пасть на колени. Его била дрожь, взгляд искал Медлин.

Словно тяжкая пелена спала с тайного уголка его разума, и он почувствовал пробуждение дара. Он закрыл глаза и… Силы небесные! Впервые он смог почувствовать Медлин, ощутить ее присутствие. Каждое биение сердца, каждый вздох, каждое движение стало частью его самого. Такой полной связи у него еще никогда и ни с кем не было. Он чувствовал себя так, словно божественный свет льется в душу из высоких окон величавого собора.

– Анатоль? - Медлин шла к нему, и он ощущал каждый ее шаг.

Когда она приблизилась, он благоговейно провел дрожащими пальцами по нежной щеке. Буря чувств бушевала в его груди, ему хотелось смеяться, кричать и плакать одновременно.

Слава богу, что он Сентледж! Иначе как бы он нашел ее в этом широком мире? Медлин, его выбранная невеста… его любовь.

– Благослови господь мистера Фитцледжа, - пробормотал он.

– Что? - Медлин с сомнением взглянула на него. - Вы уверены, что хорошо себя чувствуете, милорд?

– Никогда не чувствовал себя лучше. - Анатоль радостно рассмеялся, внезапно осознав свое предназначение - любить, лелеять и защищать эту женщину. Отныне и навсегда. Он взял шляпку у нее из рук. - Надо ее надеть. Здесь слишком сильный ветер.

Он надел шляпку ей на голову, аккуратно завязал ленты под подбородком. Медлин с удовольствием подчинилась его заботливым рукам, но все же заметила:

– Я же не фарфоровая кукла, милорд. Право, вы слишком обо мне заботитесь.

– И буду заботиться. Я бы приказал утихнуть всем ветрам, если б только мог.

– Мне иногда кажется, что так оно и есть. - Медлин наморщила лоб. - В вас таится нечто необъяснимое.

– Разумеется!

К удивлению Медлин, Анатоль запрокинул голову и разразился смехом, который громом прокатился по холмам. Она не могла понять, что на него нашло. Он никогда так не смеялся - весело и свободно.

Так смеется человек, с души которого свалилась огромная тяжесть.

Медлин испуганно вскрикнула, когда он схватил ее под мышки, оторвал от земли, поднял так высоко, что их лица оказались вровень, и закружил в воздухе. Задыхаясь и смеясь, она вцепилась ему в плечи, а он кружил и кружил ее, пока она не запросила пощады.

Тогда он остановился, но потерял равновесие и повалился на спину, увлекая за собой Медлин. Медлин упала ему на грудь, ее шляпка слетела с головы, волосы растрепались, как у Анатоля, юбка всплеснулась, обнажив нежные икры.

Он смотрел на нее снизу вверх сияющими глазами, оба смеялись, как дети, тепло его дыхания мешалось с ее дыханием. Но смех оборвался, когда они осознали, что их тела разделяет лишь тонкий слой одежды, а два сердца бьются в лад.

Медлин приподнялась было, но Анатоль обхватил ее руками и прижал к себе, шепнув:

– Знаете ли, вы были правы!

– В чем на этот раз? - попыталась пошутить Медлин, но ее голос дрогнул.

– Прошлой ночью в постели вы мне сказали…

– О нет, я не должна была этого говорить!

– Но это правда. Между нами действительно было что-то не так.

– А теперь нет? - с надеждой спросила она. Он улыбнулся, покачал головой.

– Значит, вы думаете, что в следующий раз… - Она зарделась, осознав, что говорит.

Анатоль кивнул, в его прищуренных глазах тлел жаркий огонь.

– Три дня? - с запинкой проговорила она.