Медлин внезапно остановилась, охваченная сомнением. Это было тайное место Анатоля, сюда он часто уходил и раньше. Чтобы скрыться из дома, от горьких воспоминаний, даже от нее. Быть может, ее приход - грубое вторжение в святая святых? Лучше вернуться домой и…

Поздно. Анатоль насторожился, ощутив ее присутствие, хотя и постарался, чтобы это осталось незамеченным. Он медленно обернулся и поманил жену к себе. Подобрав юбки, она побежала к нему.

Когда она подбежала, Анатоль улыбнулся и протянул ей руку. Медлин вложила пальцы в его сильную ладонь. Она знала, что Анатоль уже почти здоров, но не могла не всматриваться с тревогой в его черты.

Он был еще бледен, глубокие морщины залегли возле глаз, но она не знала, испытывает ли он физические страдания.

– Милорд, - сказала она, - вы уверены, что способствуете своему выздоровлению, начав выходить так рано?

– Я не могу всю жизнь оставаться в постели, Медлин. Во всяком случае, один.

Она вспыхнула. За короткое время их союза они уже так много пережили вместе. Как за целую жизнь. И, тем не менее, этот мужчина мог взволновать ее единственным словом, единственным взглядом.

Она отвела глаза, стала разглядывать пейзаж, открывающийся с обрыва: далеко внизу море билось о берег, солнце рассыпало алмазы по неутомимым волнам.

– Так вот какое оно, твое тайное место, - произнесла она. - Здесь красиво.

– Я всегда так думал. И моя мать. Наверное, поэтому она и решила прийти сюда в ту ночь… Здесь она погибла.

Красота сразу померкла. Медлин ощутила высоту обрыва, острые камни внизу. То, что замок Ледж мог быть жестоким и не прощающим для тех, кто ему не принадлежал, легко забывалось.

Теперь она поняла, почему Анатоль не хотел, чтобы она приходила сюда. Даже сейчас он крепче сжал ее руку и отступил от края обрыва. Медлин искала в его лице признаки боли, которую он испытывал каждый раз, когда упоминал мать, но во взгляде Анатоля была задумчивость, а не грусть.

– Я всегда прихожу сюда, чтобы побыть в одиночестве, подумать, - сказал он. - И я много думал, пока лежал.

– О чем? - тихо спросила она.

– О многом. О матери, об отце. Даже о Романе. О себе… почему я еще жив.

– Прошу тебя, Анатоль, не надо, - произнесла Медлин, содрогаясь. Она не хотела размышлять о том, почему ужасное видение не стало явью. Глупо, но все-таки ей казалось, что исследование чуда может разрушить его и ужасное пророчество отберет у нее Анатоля.

Поняв, что она испытывает, Анатоль сменил тему. Он обнял жену за талию, притянул к себе и заговорил о смерти Романа:

– Как странно! Я столько лет ненавидел его и вдруг почувствовал, что мы связаны. А еще удивительнее было, когда я ощутил связь между собой и Эвелин Мортмейн.

– Эвелин? - изумленно повторила Медлин.

– Да, я знаю, это странно звучит, но… - Анатоль нахмурился, подыскивая слова. - Я подумал, что мы - Роман, Эвелин Мортмейн и я - не такие уж разные. Прошлое изломало и озлобило нас.

– Но вы не были виноваты в этом.

– Может, да, а может быть, и нет. Я все время спрашиваю себя: что, если б я постарался быть внимательнее к матери? Если б не так пугал ее… - Он помолчал, играя локоном Медлин. - Я ведь так и не попросил прощения за то, что напугал тебя тогда, в старом крыле замка.

– О, Анатоль! Это я должна просить прощения. Я не должна была убегать от тебя.

– Здесь прощать нечего. Я чуть не обрушил замок на твою голову. Черт, я пугал свою мать, а ведь все, что я для нее сделал, - попытался послать ей цветы.

Он старался говорить без горечи, пряча чувства за печальной улыбкой. Но когда они шли по дорожке, Медлин увидела в его глазах отблески давней боли, давних страхов.