— Я сам могу доехать, — сердито отмахнулся Рэй.

— Черта с два ты можешь. Выглядишь не намного лучше Грейс.

Сэм Морган, видимо, собрал достаточно информации, чтобы выяснить, что Рэй непосредственно замешан в шумиху сегодняшнего вечера. Он подошел с высоко поднятым микрофоном, оператор следовал прямо за ним, фокусируя объектив на лице Рэя.

— Мистер Мэдиган, — позвал Морган с притворным беспокойством и нездоровым возбуждением в голосе. — Вы не могли бы рассказать нам, что здесь произошло?

— Отвали, пока я еще раз не сломал тебе нос, — рявкнул Рэй, подходя к машине Лютера.

— Мне сказали, что раненая женщина была вашим другом, и вы приехали вместе, — глаза Моргана вспыхнули. — Эта пуля предназначалась для вас, мистер Мэдиган? И как вы себя после этого чувствуете?

У Рэя заняло долю секунды, чтобы вырвать микрофон из рук Моргана и отшвырнуть его на землю. Он схватил ненавистного репортера за грудки и притянул к себе так близко, что они оказались с ним нос к носу.

— Скажешь еще хоть слово обо мне, и я вырву твою печень. Здесь и сейчас, перед всей этой публикой.

Морган задрожал и бросил полный паники взгляд на Лютера.

— Он угрожал мне, детектив. Вы слышали, он угрожал убить меня!

— Ничего я не слышал, — проворчал Мэлоун.

Рэй выпустил Моргана и оттолкнул.

— Я всего лишь рассказал о своих чувствах. Ты сам спросил.

Нельзя было терять ни единого мгновения. Рэй запрыгнул в автомобиль Лютера. Тот поспешил за ним, закинул на крышу мигалку, включил ее и рванул на полной скорости. Машины пропускали их, разъезжаясь по сторонам. Скорая уже скрылась из виду. Рэй сжал кулаки и забыл о Моргане, Поттсе и всем остальном. Он мог думать только о Грейс.

Шок. Это могло убить ее. Она могла уже быть мертва или умирать прямо сейчас, а он ничего не мог поделать. Он никогда не чувствовал себя настолько беспомощным.

— Что мне делать, если она умрет? — прошептал он. — Я оплошал, Лютер. Всюду.

— Ты сделал все, что мог, — ответил он, не отрывая глаз от дороги.

— Этого было недостаточно, — пробормотал Рэй. — Как я буду жить без нее?

Мэлоун покачал головой.

— Как мне это все знакомо, — наконец, спокойно заметил он.

Рэй перевел взгляд с дороги на друга:

— Что?

Лютер, задумавшись, не отрывал глаз от дороги.

— Что? — поторопил Рэй.

— Каждый раз, когда я вез Грейс к тебе в больницу, она сидела в пассажирском кресле и бормотала то же самое. А если он умрет? Как я буду жить без него? Она сидела там, дрожала и плакала, даже когда я уверял, что твои раны не серьезны.

Рэй почувствовал озноб. А ведь она пыталась объяснить ему. Недавно он начал осознавать, что она оставила его не потому, что не любила, а потому что любила слишком сильно. И вот, наконец, он понял.

— Я сделал это с ней, — сказал он, глядя на движущиеся впереди машины. — Я заставил ее пройти через это три раза. Она пыталась объяснить мне, попросила уволиться… а я лишь утешительно отмахивался и велел не волноваться.

Он покачал головой.

— Неудивительно, что она ушла от меня. Я вынуждал ее проходить через это снова и снова, а когда она попросила сменить работу, не воспринял это серьезно… она имела полное право уйти. И правильно сделала.

Как он мог винить ее? Боль, которую он сейчас чувствовал, была чудовищна, это была самая худшая боль, которую он когда-либо испытывал. Он предпочел бы сто раз оказаться подстреленным, нежели пройти через это снова.