Если же Грейс когда-нибудь решит выйти замуж… его улыбка увяла. Какого хрена, сколько он ни старался испытывать к Грейси равнодушие, полностью добиться этого ему не удавалось. Как бы он ни пытался, а он, черт возьми, прилагал все свои силы, он до сих пор продолжал думать о ней, как о своей жене.

Чтобы отвлечься от предмета, над которым предпочитал не размышлять, он сосредоточился на более приятных воспоминаниях: выражении лица доктора Дулиттла, когда две недели назад дантист открыл дверь своего прекрасного дома и обнаружил стоящего на пороге Рэя. Как доктор начал пресмыкаться, когда Рэй очень спокойно пригрозил вырвать ему селезенку, если он снова потревожит Грейс, а затем пригрозил сделать то же самое, если тот когда-нибудь почувствует желание поделиться с ней деталями их беседы.

Черт, мужчина может прожить и без селезенки, подумал Рэй, закидывая сомкнутые в замок руки за голову и откидываясь на спинку стула Дорис.

Поскольку дом, который она снимала, располагался вблизи делового района Хантсвилля, Грейс с удовольствием бегала по утрам вдоль тихих улиц, мимо старых зданий и еще более старых деревьев. Маленький районный парк был особенно красив весной, благодаря цветущим кустарникам и изящным грушевым деревьям, растущим вокруг небольшого водоема.

Изредка ей встречались и другие бегуны, но чаще всего тротуар и парковые тропинки принадлежали только ей. Ради этого стоило вставать пока небо все еще оставалось темным и покидать дом прежде, чем солнце выглянет из-за горизонта. Она любила бегать в утренних сумерках и наблюдать за рождением нового дня.

Рэй жил рядом, факт, о котором, выбирая дом, она прекрасно знала. Он снимал квартиру над гаражом всего через пару улиц отсюда. Она не раз говорила себе, что близкое присутствие Рэя не имело к ее решению никакого отношения. Проживание в Мэдисоне или Южном Хантсвилле потребовало бы ежедневных поездок на транспорте в час пик. К тому же, арендованный ею маленький старый дом был недавно реконструирован и довольно удобен. И ей нравился район. Чтобы убедить себя в правдивости этих умозаключений она никогда не бегала по улице Рэя. Фактически, она сделала своим пунктиком бегать в противоположном направлении.

Сегодня утром ей не удавалось выбросить из головы все мысли, как обычно во время пробежек. Она продолжала думать о Рэе, размышлять, было ли возвращение в Хантсвилль такой уж хорошей идеей. Когда она принимала решение, ей так казалось. Предложение доктора Дерборна выглядело заманчивым, и, кроме того, ей нужно было перестать страдать по Рэю, оставить их отношения в прошлом и двигаться дальше. А этого не случится до тех пор, пока она продолжает мысленно считать его большим, чем он для нее является. Предполагалось, что хорошая порция реальности напомнит ей о причинах, по которым она его оставила, и тогда она сумеет наладить свою жизнь. Возможно, когда Рэй, наконец останется в прошлом, которому он принадлежал, она сможет подумать о повторном замужестве, родить детей и обрести счастье…

Пока это не срабатывало. Вплоть до вчерашнего дня, когда он упомянул о предложении работать в Мобиле, она находилась в серьезной опасности влюбиться в него снова. Когда ему было выгодно, он становился очаровательным, и временами она забывала о проблемах, из-за которых ушла, и вспоминала ночи, когда он приходил домой, к ней.

Ночи, когда он возвращался после тяжелого дня, чтобы забыть обо всем, что происходило за стенами их дома. Те времена, когда он неделями работал под прикрытием, но иногда посреди ночи прокрадывался домой в спальню, в их кровать. Просто, чтобы обнять ее, как он говорил. Потому что без нее ему было невыносимо.

Иногда по ночам она все еще просыпалась, чувствуя как проседает матрац, словно Рэй забирался в кровать, чтобы прилечь рядом. На мгновение, на один невыносимо яркий момент, заставлявший замирать сердце, ей казалось, что годы повернули вспять, и он пришел к ней, чтобы шептать ей на ухо нежности, сжимать в объятиях и любить.