Изменить размер шрифта - +

Я шла к нашему любимому ресторану в Верхнем Ист-Сайде. В книжке по психологии советовали посещать места, связанные с болезненными воспоминаниями, чтобы лишить их влияния и вернуть себе власть над городом. Поэтому я пошла пешком к кафе, где мы с Ричардом пили латте и читали одну на двоих воскресную «Нью-Йорк Таймс». Я шла мимо офиса Ричарда, где его компания каждый год в декабре устраивала роскошные вечеринки, мимо деревьев в Центральном парке, усыпанных цветами лилий и магнолиями. С каждым шагом мне становилось только хуже. Это была очень плохая идея; неудивительно, что та книжка так и лежала на прилавке, уцененная.

Но я тем не менее заставляла себя идти вперед, планируя завершить прогулку бокалом вина в баре ресторана, где мы с Ричардом отмечали несколько наших последних годовщин. Там я их и увидела.

Может быть, он тоже хотел вернуть себе это место.

Если бы я шла всего лишь чуточку быстрее, мы бы одновременно подошли к двери. Но я бросилась к соседней витрине и выглянула из-за угла. Мне удалось разглядеть загорелые ноги, соблазнительные изгибы тела и улыбку, с которой она коротко взглянула на Ричарда, когда он открыл для нее дверь.

Конечно, мой муж хотел ее. А какой бы мужчина не захотел? Она была аппетитна, как спелый персик.

Я подкралась поближе и наблюдала через окна во всю стену, как Ричард заказал своей девушке напиток – она, кажется, предпочитала шампанское, – и она сделала глоток золотистой жидкости из узкого высокого бокала.

Нельзя было допустить, чтобы Ричард меня увидел: он бы не поверил, что это совпадение. Я, конечно, и раньше за ним следила. То есть за ними.

Но мои ноги отказывались меня слушаться. Я жадно впивала весь ее облик, пока она клала ногу на ногу и край платья задирался, обнажая бедро.

Он сидел близко к ней, наклонившись вперед и рукой обвивая спинку ее барного стула. Волосы у него были длиннее и на затылке касались воротника костюма; ему это шло. У него на лице было то самое выражение удовлетворенного льва, появлявшееся, когда ему удавалось завершить успешную сделку, над которой он бился месяцами.

Она откинула назад волосы и рассмеялась какой-то его шутке.

Мои ногти впились в ладонь; до Ричарда я никогда не была влюблена. А сейчас я поняла, что до него никогда раньше не испытывала ненависти.

– Ванесса?

Голос за дверью примерочной рывком возвращает меня к действительности. Голос с британским акцентом принадлежит моей начальнице Люсиль, а она не отличается терпением.

Я пробегаю пальцами под глазами, предполагая, что растеклась тушь. «Я тут разбираюсь». Голос у меня хриплый.

– Клиентке нужна помощь в отделе Стеллы Маккартни. Потом разберешь одежду.

Она ждет, когда я выйду. Времени на то, чтобы привести лицо в порядок, стереть следы отчаяния, нет, и потом, моя сумка осталась в комнате для персонала.

Я открываю дверь, и начальница делает шаг назад.

– Тебе нехорошо?

Ее идеальной формы брови ползут вверх.

Я пытаюсь воспользоваться возможностью.

– Не знаю. Я… меня немного подташнивает…

– Давай ты закончишь на сегодня?

В тоне, которым Люсиль это произносит, отсутствует сочувствие, и я думаю, что эта поблажка, наверное, станет для меня последней. Она не дает мне ответить:

– Ты можешь кого-нибудь заразить. Тебе лучше пойти домой.

Я киваю и поспешно иду забрать сумку. Я не хочу, чтобы она передумала.

Я еду на эскалаторе на первый этаж и ловлю в зеркалах, мимо которых проезжаю, осколки своего искаженного лица.

«Ричард помолвлен», – раздается шепот у меня в голове.

Я поспешно выбегаю через выход для персонала, задержавшись на мгновение, чтобы дать охраннику проверить мою сумку, и прислоняюсь к стене магазина, чтобы надеть кроссовки.

Быстрый переход