Чарити обиделась. Пустые разговоры? Как старшая в семье, она давно научилась понимать других, принимать их точку зрения, быть посредником, миротворцем. «Какой же все-таки неприятный человек, – подумала девушка. – Так пренебрежительно разговаривать с леди!» И снова ее потрясла мысль, что он – ее муж. Она дала ему обет послушания на всю оставшуюся жизнь, хотя всего через несколько недель снова будет дома, с детьми. Однако свободной по-настоящему она уже никогда не будет. В любое время, когда ему заблагорассудится, маркиз сможет потребовать от нее выполнения его желаний. Нет, напрасно она мучает себя такими глупыми мыслями. Маркиз Стаунтон, как и она сама, будет только счастлив порвать связывающие их узы.

– Мне кажется, – сказала Чарити, помолчав, – что мужчине, который в один прекрасный день может стать герцогом, захочется иметь собственных наследников.

Едва она произнесла эти слова, как уже пожалела, что вовремя не остановилась и не прикусила язык. Щеки ее вспыхнули. Она пыталась разобраться в мотивах, по которым маркиз женился именно на ней, и, к сожалению, произнесла свои мысли вслух.

– В самом деле, сударыня? – удивился он. – Вы добровольно предлагаете мне свои услуги?

«Непринужденный тон совершенно не соответствует мрачному и холодному выражению его лица», – подумала Чарити.

Она углубилась в размышления о том, сам ли он завязал шейный платок таким сложным узлом или это сделал его камердинер. Прошлой ночью, лежа без сна, она вдруг подумала: «А что, если…»

Но сейчас он, казалось, дал понять, будто в ближайшие недели не собирается вменить ей в обязанности это.

– Вы – моя жена, – раздался спокойный, холодный голос маркиза.

– Да, сэр, – согласилась Чарити, думая о своем.

Без сомнения, камердинер помогает ему надеть пальто, которое сидит на нем как влитое и подчеркивает его широкие плечи. Интересно, кто его портной – может быть, знаменитый и очень дорогой Уэстон?

– Нам придется остановиться на ночь раньше, – сказал маркиз Стаунтон, глянув в окно, и недовольно поморщился. – Черт возьми, дождь опять усилился.

Чарити была рада сменить тему. Ее мучил один важный вопрос, хотя она должна была задать вчера сотню вопросов, прежде чем принимать предложение и подписывать какие-либо бумаги. Но на самом деле она подумала об этом гораздо позже, уже сидя дома за штопкой носков Филипа. Не могла же она тогда прямо спросить мистера Эрхарта: «Вы собираетесь спать со мной, сэр?» От одной мысли об этом ее бросало в жар и холод.

Внешне он очень хорош собой и даже опасно привлекателен. Но как человек довольно неприятен. Вряд ли он может быть хорошим мужем или… э-э-э… любовником.

Если это случится, конечно. К счастью, совершенно не похоже, что это может произойти. Значит, она проживет всю свою жизнь, так и не став женой по-настоящему. У нее никогда не будет собственных детей. На это она давно уже не надеялась – с тех пор, как умер отец и она осознала, насколько бедна их семья. Теперь, когда не оставалось ни малейшей надежды, эта мысль угнетала ее. Ей бы хотелось узнать… Она догадывалась о том, что происходит между супругами, но одно дело – знать, и совсем другое – испытать это самой. Ход собственных мыслей огорчал Чарити. Не пристало настоящей леди думать об этом.

Дождь постепенно усиливался и, наконец, полил как из ведра. Дорога превратилась в море бурой грязи, из окна экипажа было видно не больше, чем на несколько метров. Экипаж медленно двигался вперед, иногда его опасно заносило. Минут через пятнадцать кучер свернул на булыжный двор придорожной гостиницы. Как поняла Чарити по выражению лица маркиза Стаунтона, заведение было отнюдь не того сорта, в каких привык останавливаться будущий герцог.