Имеет ли какое-нибудь значение, что это не по любви? И даже не по супружеской обязанности? Что это всего лишь физическая потребность, неутолимая жажда? Аморально ли, если это происходит не по любви или из чувства долга? Но ведь он – ее муж. Чарити обернулась и посмотрела ему прямо в глаза. Он – ее временный муж. О морали она подумает потом, когда он уже не будет ее мужем. Когда она снова будет одна. Одна со своей семьей. Одна.

Глава 12

Это был день его окончательного триумфа. День, когда он, наконец, завоевал безоговорочную независимость и заставил своего отца публично признать это. Он вернулся домой, встретился с призраками прошлого и даже заключил с ними мир. Теперь он сможет бывать дома и встречаться со своими родными. Сможет, как прежде, дружить с Уильямом. Он мог бы радоваться. Мог бы планировать возвращение к своей прежней жизни. Мог бы поручить своему адвокату уладить дело со своей женой.

Но он не радовался, а волновался. Лег и попытался уснуть, но сон не шел. Ему нужно остаться в Инфилд-Парке, наконец признался он себе. Отец смертельно болен, он умирает. Его охватила паника. Им необходимо поговорить, поговорить откровенно. Нужно убедить отца передать управление поместьем, чтобы он мог отдохнуть и, возможно, продлить себе жизнь. Это означало, что он, Стаунтон, должен взять на себя дела. Ему придется остаться в Инфилд-Парке на неопределенное время. Он не может, не хочет оставить умирающего отца.

Он не может держать здесь жену все это время. Он стоял у окна, глядя в темноту. Наверное, небо закрыли тучи: луны не было видно. На самом деле нет необходимости задерживать ее здесь надолго. Как только Тилден с семьей покинут Инфилд, она тоже может уезжать. Кроме того, он не обманул отца относительно истинной причины своей женитьбы, да у него и не было такого желания или такой необходимости. Важно, что брак настоящий и расторгнуть его невозможно. Отец, будучи реалистом, признал это. Она выполнила свою задачу. Теперь ей можно разрешить уехать.

Маркиз крепче оперся руками о подоконник и тяжело вздохнул. Придется признаться себе – он хочет ее. Немедленно. Не именно ее, поправил он себя, а просто женщину. Ему нужна женщина сейчас, потому что неизвестно, как долго ему придется обходиться без женщины, если он останется в Инфилд-Парке.

Его светлость строго запрещал связь своих сыновей с местными девицами. И его старший сын в этом согласен с ним. Существуют другие места, где можно утолить самую жгучую жажду. Но супружеская спальня, конечно, к таким местам не относится. А свою жену он хочет только потому, что она рядом – в соседней спальне. Она скоро уедет, а он останется без женщины. Маркиз тихо засмеялся над самим собой.

Интересно, как она отнеслась бы к его появлению в.ее спальне с требованием выполнить супружеские обязанности? Возможно, согласилась бы без возражений. Он возбужденно вздохнул. Нет, он пойдет в свой кабинет, решил маркиз, и найдет там себе какое-нибудь занятие. Там его любимые книги. Если как следует подумать, то можно вспомнить, кому он должен написать письмо. А если не это, то можно переодеться и отправиться на прогулку в темноте.

Но, подходя к своему кабинету, маркиз увидел свет под дверью гостиной. И вот он вошел и напросился посидеть со своей женой, писавшей письмо. «Почему же она все еще не ложится спать?» – подумал он. На ней был очень простой и удобный белый ситцевый халат. Распущенные волосы блестящими волнами падали на спину.

Он все еще хотел ее. И сейчас был вынужден признать, что хотел он не просто какую-нибудь женщину. Он хотел именно ее с ее неопытностью и здравым смыслом. Две ночи назад эти качества показались ему очень привлекательными. "Она хорошо играла свою роль, – подумал маркиз, наблюдая за тем, как Чарити пишет письмо, сидя очень прямо. – Даже очень хорошо. Ее сердечность, очарование и грация покорили всех, за исключением, пожалуй, только Марианны.