– Я надеюсь, ты не пострадал серьезно после вашей схватки с Хиггинсом? Мне никто не докладывал.

Дэниэл поспешил успокоить его:

– Ничего серьезного. Просто я уезжаю в Девоншир послезавтра, поэтому не имело никакого смысла возвращаться в Лондон. К тому же я, как и все, наслаждаюсь морским воздухом.

– Вполне заслуженно! К сожалению, не успел вернуться в Англию, чтобы присутствовать на поединке, но дела его величества всегда на первом месте, – сообщил он, положив руку на плечо Дэниэла. – Пойдем! Тут буквально пара минут пути. Я настаиваю на подробнейшем отчете о прошедшем бое и без каких-либо промедлений. Но есть одна вещь, которую я хочу знать немедленно: это правда, что Хиггинс доставил тебе неожиданную неприятность в седьмом раунде?

Дэниэл сухо усмехнулся:

– Было дело.

И он кратко рассказал, как Хиггинс сбил его с ног. Сэр Жоффрей, вышагивая рядом, слушал с повышенным интересом. Самый преуспевающий боксер на ринге, Том Крибб, в свое время замолвил словечко за юного новичка. Он убедил сэра Жоффрея стать спонсором и покровителем Дэниэла, о чем тот ни разу не пожалел ни в личностном, ни в финансовом плане. Их симпатия и уважение были взаимными. Дэниэл считал, что ему крупно повезло получить в покровители человека, очень много сделавшего для бокса и использовавшего всю свою власть, чтобы установить новые, более гуманные правила ведения боя.

В своей элегантной гостиной, выходящей окнами на Штейн, сэр Жоффрей слушал, задавал вопросы и снова слушал, пока не узнал всех деталей прошедшего поединка. Разговор занял все утро и плавно перешел в ланч на двоих, леди Маргарет отсутствовала. После ланча они вышли в сад. Узнав, что Дэниэл планирует пробыть в Девоншире до смертного часа своего дяди, сэр Жоффрей нахмурился и потер подбородок.

– А я надеялся увидеть тебя на ринге с Бобом Кравеном в конце месяца. Я ни в коем случае не хочу мешать тебе отдать последнюю дань памяти дяде, но из прошлых рассказов я сделал вывод, что твой дядя крепкий старый забияка и может протянуть на этом свете еще очень долго.

– Жасси пишет, что у него нет никаких шансов восстановить здоровье, как это случилось год назад после его болезни, когда он полностью пришел в себя за очень короткое время. Я должен принять оливковую ветвь, которую он мне предлагает, и приехать, чтобы восстановиться в правах наследника. Если бы можно было поставить имя моей сестры на документе с его последней волей, который он собирается подписать, я бы никогда больше не появился в поместье Уорвик. Но, к сожалению, женщины не имеют права наследовать дом. Так повелось испокон веков.

Сэр Жоффрей задумался. Наследование фамильных земель и состояния являлось исключительным правом каждого джентльмена. Ничто нельзя ставить выше этого. Но сможет ли Дэниэл сохранить силы и оставаться чемпионом, несмотря на бесконечные развлечения и обязательства, которые повлечет за собой владение поместьем, – это уже другой вопрос. Боксер должен быть предан своему делу, не допуская длительных перерывов или затянувшегося отдыха. Хоть Дэниэла переполняла готовность к борьбе и решимость сохранять форму, трудности в далеком Девоншире могут заинтересовать его. Он, сам того не ожидая, свыкнется с ролью провинциального помещика вдали от лондонских контактов и влияния фэнси. Он высказал свои опасения, но Дэниэл развеял его дурные предчувствия:

– Вы думаете, что вдали от Лондона я потеряю все контакты с фэнси, но это не так. Я не собираюсь жить там. Просто найму надежного управляющего, устрою хорошее приданое для Жасси и гарантийный капитал для Гарри, чтобы он смог твердо стоять на ногах и иметь нормальную профессию. Доход от поместья будет реинвестироваться в пользу следующих поколений Уорвиков. Мне не нужно ничего.

Сэр Жоффрей вскинул брови:

– Ты ненавидишь это место, не правда ли? Конечно, я согласен, что ты несешь моральную ответственность за сохранность вашего имущества.