|
Именно по ее вине произошла вчерашняя беда. Как он внимательно рассматривает особняк. Лишь Господь Бог знает зачем! Даже если он раньше воображал, что у него появятся шансы на какие-либо отношения с ней после того как он унаследует поместье, то оскорбительное поведение Рэдклиффа прошлой ночью создало непреодолимые препятствия к этому. Гордость Дэниэла никогда не позволит ему переступить порог Рэдклифф-Холла, да и его самого там никогда не примут. Все подошло к логическому концу, и мы сейчас просто теряем тут время, а Дэниэл рискует подхватить лихорадку, стоя под дождем.
– Он возвращается обратно в экипаж, – прокомментировала Кейт. – Слава богу! Остается надеяться, что мы сможем быстро выехать из Истхэмптона. Стегнув лошадь кнутом, Гарри сел на свое место и направил экипаж следом за экипажем Дэниэла и Джима. Он радовался, что благодаря дождю мог насладиться уютной и интимной атмосферой, сидя рядом с Кейт под навесом, чего никогда не произошло бы в солнечную погоду при откинутом верхе. Сначала говорил лишь он один, но постепенно, благодаря очаровательной улыбке и открытой манере держать себя, в которой чувствовался дружеский, исполненный сочувствия интерес, он добился ее доверия и втянул в беседу. Он спросил, родилась ли она в Хитфилде. – Нет, я родилась в Лондоне, а города не помню, потому что родители уехали оттуда, когда мне было два года. Тетка отца завещала ему дом в Хитфилде, а поскольку нам всегда не хватало денег, он решил сэкономить на ренте, и мы переехали в более дешевое по сравнению с Лондоном место. Мама так и не смогла почувствовать себя счастливой в новом доме. – А каким ремеслом занимался ваш отец? – Не ремеслом. Искусством. Он был художником, очень хорошим художником. Отсутствие коммерческого успеха не означает отсутствие таланта, – рассказывала она с гордостью и даже с каким-то вызовом. – Он превратил одну из комнат в студию, я там просиживала с ним часами. Иногда я позировала ему, порой мыла кисточки, смешивала краски и готовила холсты. К сожалению, моя мать ревновала его ко мне, как ревновала ко всему, что отнимало у нее его внимание. В конце концов ее ревность уничтожила его способность работать, разрушила их отношения, он больше не мог этого выносить. Унылый пейзаж за окнами экипажа гармонировал с ее взглядом. – Он покончил жизнь самоубийством, – едва слышным голосом договорила она. – Какая трагедия, – с глубокой симпатией в голосе проговорил Гарри, внимательно слушая ее рассказ, он мог только догадываться о горе, страданиях и муке этого одаренного человека. – Мне бы хотелось посмотреть работы вашего отца… – Моя мать все сожгла, – коротко ответила Кейт. Женщина резко отвернулась, прикрывшись полями своей шляпки. Он тактично воздержался от дальнейших расспросов. Его воображение отчетливо рисовало обезумевшую женщину, из дикого чувства собственности бросающую в костер все самое дорогое сердцу ее мужа. Гарри страстно хотел обнять Кейт, положить ее голову себе на плечо и пообещать ей любовь, которая унесет прочь все ее тягостные воспоминания. Однако из страха потерять ее навсегда он сдержал свой порыв и промолчал, веря, что еще наступит его время. К тому же ему еще столько хотелось узнать о ее жизни после смерти отца. Почему она вышла замуж за человека гораздо старше ее? При каких обстоятельствах он решил выставить ее на продажу? Он решил резко сменить тему разговора. – Вы любите животных, Кейт? В поместье Уорвик всегда было много кошек и собак. Помню, как мы с Жасси выхаживали месячного ягненка. Белла, так мы ее назвали, доставляла нам бесконечные проблемы, поскольку ходила за нами повсюду как хвостик, и в доме и на улице, – уголком глаза Гарри заметил, что Кейт повернулась к нему. – По ночам Белла спала в конюшне вместе с дикими кошками, им нравилась ее густая шерсть, а она наслаждалась их компанией. |
