Последние слова прозвучали как угроза. Возникшее почти осязаемое напряжение заставило ее откинуть голову назад. Губы ее едва шевелились, когда она произнесла:

– Уверена, что король Стефан выслушает меня.

– Но, возможно, и меня он тоже выслушает.

В голове у нее загудело. Комната слегка накренилась, и содержимое ее желудка накренилось тоже.

– Что вы хотите сказать? Он не дал согласия… Он не позволит вам отобрать мою землю!

Уголки его губ приподнялись еще больше, и в его улыбке было что-то встревожившее ее.

– Возможно, он позволит мне начать с вас.

– О чем вы? – Эти слова она произнесла едва слышным шепотом.

Одна его бровь взметнулась вверх:

– Я хочу попросить вашей руки.

Оловянная чаша со звоном упала на пол.

– Никогда! – прошептала Гвиневра. – Никогда, никогда. Я никогда не выйду за вас замуж.

– Даже если под угрозой будет судьба вашего замка?

– Боже милостивый!

– Конечно, леди, если я проявлю добрую волю, обеспечить благосостояние вашим людям будет просто.

Улыбка сползла с его лица, и теперь оно приобрело хищное выражение.

– Это достижимо, если и мое благосостояние будет обеспечено. Их госпожой.

– Вы с ума сошли!

Гвиневра попятилась назад, в толпу. На нее с изумлением смотрели люди, которых она оттесняла.

– Каким бы мой отец ни представлял вас, это мнение было ошибочным.

– Он видел во мне союзника, Гвин, сердить которого было весьма неразумно.

– Я отправила моих рыцарей охранять «Гнездо».

– Знаю. А это значит, что вы остаетесь здесь. Со мной. Порывистым движением Гвиневра поднесла руку ко рту, не в силах поверить в эту подлость. Вся кровь отхлынула от ее лица и бешено помчалась по жилам. Ноги ее стали ватными. Он наблюдал за ней из-под полуопущенных тяжелых век.

Господи! Он собирается жениться на ней здесь, в Лондоне! Он никогда не намеревался забрать «Гнездо» силой, а хотел получить его законным образом, через брак. Осада замка была хитростью, чтобы заставить ее оказаться беззащитной перед ним и положиться на его добрую волю, которая и в лучшие времена была сомнительным товаром.

Нет! Такое невозможно! Неужели его коварство простерлось настолько далеко?

Ответ пришел мгновенно: именно так. Впрочем, он был способен и на большее.

Слегка покачиваясь, Гвиневра сделала два шага и резко остановилась перед королем Стефаном.

Он направлялся прямо к ней, и толпа перед ним расступалась, похожая на реку из парчи и шелка. Он шествовал мимо влиятельных вельмож, приветствуя их едва заметными улыбками, и богатых горожан, которым любезно кивал, но все его пристальное внимание было обращено на нее. Колени Гвин дрожали, а голова кружилась.

Подойдя к ней, Стефан Блуасский одарил едва заметной улыбкой Марка, оказавшегося за ее спиной. Она чувствовала исходивший от него холод, будто там струилась ледяная река, и холод этот, как лезвие, резал ее одежду и леденил кровь.

Зачем она так на него уставилась? Гвиневра опомнилась и низко присела в реверансе.

– Леди Гвиневра! – Он поднес ее руку к губам.

– Ваше величество, – почтительно выдохнула она.

Отец твердил ей о нем шестнадцать лет, рассказывал, как он добыл корону, когда умер старый король, как отстранил наследницу Матильду и обыграл самых лучших рыцарей и самых искусных солдат Англии, как удерживал власть почти два десятка лет, несмотря на мятежных лордов и алчных горожан. Теперь же он стоял не далее чем в пяти дюймах от нее и губы его были прижаты к ее руке.

– Ваш дар благосклонно принят, – сказал король, похлопывая по горсти сухих розовых лепестков, пришпиленных к жилету.