**Фактически в нашей истории мужские и женские веера отличаются разве что более сдержанными цветами, но для мира Эвон пришлось придумать различие.

Глава 3

Завтрак я тоже малодушно пропустила, изобразив приступ слабости. Тем более что баронесса, которая считала, что мне может быть до сих пор плохо, озаботилась вопросом пропитания, и с полчаса назад к нам в комнаты принесли корзинку с провизией. И хотя Армель пыталась было возмутиться (ну как же, за приемом пищи можно подслушать, что говорят интересного, особенно про Лу и дофина, а с моей легкой руки мы пропускали уже второй день), Аврора весьма жестко оборвала причитания подруги:

— Эвон плохо! Она второй раз на грани истощения! Как ты можешь думать только о себе, Армель?!

Я, полулежа на диване, обмахивалась веером, которым прикрывала румянец стыда на щеках. В принципе я была согласна с баронессой — как могла Армель пренебрегать моим состоянием? Все-таки любовь меняет человека и мне кажется, что не в лучшую сторону!

Маркиза виновато на меня посмотрела и села рядом.

— Прости меня, Эвон, но когда я слышу, что Лу говорит «мой возлюбленный принц», меня всю трясет.

— Так не слушай, — искренне посоветовала подруге.

Действительно, зачем мучить себя?!

— Как будто это так просто! — Вспылила Армель, но покосившись на Аврору, которая накрывала на стол нехитрый завтрак (тыквенный сок и каша), понизила голос до шепота, — меня как будто что-то заставляет всюду искать упоминания о дофине. Мне необходимо слышать, читать, говорить о нем. Я выгляжу глупо, да?

Я открыла было рот, чтобы честно ответить маркизе, но меня прервало фееричное появление Полин.

Девушка, нисколько не церемонясь, проигнорировав все правила приличия — такие как стук и ожидание ответа, влетела в комнату.

— С вами все в порядке? Эвон, почему ты лежишь? Ты тоже упала?

— Плохо себя чувствую, — несколько обескуражено ответила, — почему тоже?

Полин, тщательно закрыв за собой дверь и прислушавшись к происходящему в коридоре, подошла к столу и налила себе сока. Была Полин раскрасневшаяся и запыхавшаяся, словно бежала. Мы нашим трио недоуменно переглянулись.

Я даже села — изображать умирающую лебедь было не с руки, слишком любопытно.

— Лу! — выдохнула Полин и сделала большой глоток сока, — Лу упала только что. С лестницы.

Мы дружно ахнули. Случайно ли упала Луиза? Мне верилось в это мало. Я с тревогой покосилась на маркизу. И как должна сейчас чувствовать Армель? Я могла только догадываться, но думаю вряд ли счастливой: подруга же понимала, что если это какая-то запланированная диверсия, то на месте Лу должна была быть она — настоящая невеста дофина. И то что маркиза сейчас жива и здорова — заслуга только Лу.

— Подробности, Полин! Подробности! — затеребила девушку Армель, — с ней все в порядке?

Да, мы недолюбливали Луизу, но зла ей не хотел никто, чтобы не говорили мы в запале. Это ужасно, когда ты оказываешься виновником чужого несчастья.

— Как это произошло? — тихо спросила Аврора, вздрагивая всем телом. Видимо и она представила на месте Лу совсем другую девушку.

— Дайте мгновение отдышаться! — умоляюще прошептала Полин, — я бежала сначала за пажом и лекарем, а потом к вам! Едва сама не упала посреди коридора.

Я могла бы возразить, что за то время что Полин рассказывала нам куда бегала, она вполне могла ограничиться коротеньким: «Лу жива» и мы бы разом успокоились, а пока только и могли переглядываться с подругами, придумывая разные ужасы.

Девушка почти залпом выпила стакан, но никто из нас не упрекнул ее в неаристократических манерах, хотя повтори Полин подобное на уроке по этикету…

— Утром Луиза опаздывала: знаете, у нее из комнат пропали разом все чулки, хотя она не относила их прачкам! — начала Полин, игнорируя наши взволнованные лица, — пока Лу искала, а потом ходила одалживать у меня, стало ясно, что она опаздывает на завтрак, а вы же знаете, что Луиза не упустит своего рассказать очередную байку из разряда «а вот мы с дофином»…

— Полин, умоляю, с ней все в порядке? Что произошло? — воскликнула я, потеряв терпение.