Дэрмот решил, что будет лишним рассказывать о том, что она записывала не только с кем, но и как, когда, где и как часто. И только иногда имени того мужчины, с которым она проводила время, не было.

— Для некоторых мужчин связь с моей женой была всего лишь уступкой его похоти и женской красоте Анабель. Другие же считали это распутство своеобразным подвигом, веселым приключением, смелой выходкой. И только Уоллес злился и ревновал ее. Но у него не было денег, чтобы нанять кого-то, кто бы меня избил. А в одиночку он явно не справился бы.

— Семья моей жены почти уже завершила расследование и знает, кто из знати был любовником этой женщины, — вмешался Коннор. — Там то же самое. Лишь несколько мужчин вызвали сомнение, и то лишь потому, что отказывались признать, что спали с Анабель. Но они могли делать это и по другой причине — не хотели позориться.

— Бог мой! — Тейт покачал головой. — Как ты вообще не убил ее, Дэрмот?

— Она не стоила того, чтобы марать о нее руки, — процедил Дэрмот, после чего развернулся и направился в замок.

Когда дверь за ним закрылась, Коннор посмотрел на стоящих рядом с ним молодых людей.

— Возможно, Дэрмот и прав насчет этого Уоллеса, но думаю, что стоит присмотреться к этому типу повнимательнее.

— Согласен, — в один голос проговорили Тейт, Ангус и Нэнти.

— И попробуйте делать это не в трактире, хорошо? — добавил он, покидая внезапно залившихся краской молодых людей.

Дэрмот остановился у дверей в свою спальню. Он ясно слышал звук плещущейся воды. От мысли, что Илза сейчас лежит в ванне, обнаженная и расслабленная, его чресла затвердели. Дэрмот решился и открыл дверь. После чего, тихонько проскользнув в комнату, бесшумно притворил ее за собой.

Одного взгляда на Илзу было достаточно, чтобы кровь вскипела в его жилах. Ее миниатюрное гибкое тело было скрыто от глаз лишь мыльной водой. Она отдыхала, положив голову на краешек бадьи, в которой купалась, при этом ее прекрасные волосы свисали наружу, доставая до самого пола. Ее сильные стройные руки спокойно лежали на краях бадьи, глаза были закрыты, щеки раскраснелись от горячей воды. Дэрмот удивился: почему это мужчины не замечают ее красоты?

Он замер на месте, борясь с охватившим его желанием сбросить одежду и прыгнуть к ней в воду. Но сейчас было не время терять голову в ее объятиях, потому что Дэрмот со страхом ощутил, как в нем все более крепнут теплые чувства к этой необыкновенной девушке. А это очень опасно. Она защищала его сегодня от своих братьев, и Дэрмот не мог отрицать, что его это очень тронуло. Инстинкт подсказывал ему, что, когда Уоллес поведал ей свою версию случившегося, в голове Илзы зародилось сомнение, но для нее это не имело значения. Она не бросилась к нему с обвинениями и упреками, а отправилась к Джиллианне и Фрейзер, чтобы выяснить правду у них. Немногие женщины поступили бы так на ее месте. Из ее слов он также понял, что, какие бы мысли ни приходили ей по этому поводу, она нe может поверить, что он способен причинить вред ребенку, уже рожденному или еще нет. И это обстоятельство смягчило Дэрмота, поэтому, как ни старался, он не мог настроить себя против Илзы.

Когда Дэрмот, не послушав голоса разума, твердившего не делать этого, все же шагнул к ванне, щеки Илзы покраснели еще сильнее, и она медленно открыла глаза. Скидывая с себя одежду, Дэрмот неотрывно смотрел на свою жену. Она стыдливо притянула колени к груди и обхватила их руками, но это не охладило его пыла. Напротив. Ведь ее ноги были прекрасны.

— Что ты делаешь? — спросила она. — Не собираешься же ты залезть ко мне в ванну, правда?

— Именно это я и собираюсь сделать, — улыбнулся Дэрмот, сбрасывая последний предмет одежды.

— Но ты не поместишься!

— Еще как помещусь.

Когда Дэрмот шагнул в бадью, отчего вода поднялась почти до самого края, Илза тихонько выругалась.