— Вы сумели их выследить, вместо того чтобы только пытаться отыскать окаянные следы.

— Правильно. Я знаю, что могу доверять вам обеим и вы сохраните это в тайне, но мне кажется, вы должны об этом знать. Кто-то в Клачтроме работает на врага. Как недавно сказал Сигимор, его беспокоит, каким образом этот враг узнает, куда направляемся я или мой муж. Этому может быть только одно объяснение.

— Шпион, — промолвила Гейл. — Проклятый предатель! И мы должны держать все в секрете, не из страха, а потому, что он может предупредить этого ублюдка — врага Дэрмота. Как бы то ни было, мы будем держать уши востро.

— Спасибо. — Илза вернулась к постели, осмотрела Дэрмота и нежно убрала волосы с его лица.

— Не беспокойтесь, милая, — ласково проговорила Фрейзер, когда они с Гейл подошли к кровати. — Он поправится.

— Надеюсь, что так. И еще я надеюсь, что, когда очнется, он снова меня не забудет.

Глава 12

Дэрмот медленно открыл глаза. Он чувствовал себя так, словно побывал под копытами боевого коня. Ощущение было почти такое же, как тогда, год назад, когда он очнулся после рокового нападения. Однако на этот раз было одно существенное отличие. Он помнил все!

Очень осторожно он повернул голову и посмотрел на женщину, спящую рядом с ним. Она лежала одетая поверх одеяла. Ссадины И синяки покрывали ее светлую кожу, тени под глазами свидетельствовали о крайнем утомлении. Он взглянул на нежную руку, простертую поверх его руки, и увидел ссадины и порезы, следы ее героической борьбы за его спасение. Значит, то, что он видел ее на уступе скалы рядом с собой, не было сном, пришел он к выводу. Когда она нашла его там, ей следовало просто отправиться за помощью. Почему же она этого не сделала? Почему решила тащить его на себе?

«Моя жена», — подумал он, снова взглянув на ее лицо и любуясь крутым изгибом темных ресниц.

Пылкая маленькая Илза Камерон, ныне Макенрой. Дэрмот теперь вспомнил многое из того, что произошло между ними, прежде чем тяжелый кулак загнал эти воспоминания в некую черную дыру в его мозгу.

Он пытался устоять перед очарованием ее пылкой натуры, но, однажды насладившись этой самой натурой, он потерпел поражение в стараниях держать ее на расстоянии и самому держаться от нее подальше. В его памяти всплыло их прощание, их любовь, его обещание скоро вернуться, к ней.

Как, должно быть, ей было больно, когда он не вернулся, не прислал даже весточки. Он содрогнулся при мысли о тех издевательствах, которыми так ранил Илзу с первой минуты ее появления в церкви. Дэрмот подумал, что лучше бы он и дальше ничего не помнил, тогда ему не было бы сейчас так мучительно больно и стыдно за свои поступки, но ничего изменить он уже не мог. Не было ничего странного в том, что со времени их женитьбы она не проронила ни слова о любви. Он бы не удивился, узнав, что убил всю любовь в ее сердце. Дэрмот пошевелил рукой, чтобы положить свою ладонь поверх ее маленькой ручки. Несмотря на боль и страдания, которые он испытывал, то, что он мог двигаться, принесло ему облегчение. Это значило, что он был избит, но не выведен из строя. А следовательно, недолго он будет беспомощным. Скоро он сможет возобновить поиски этого призрачного врага, который пытался так жестоко его убить. И Илзу тоже.

«Но как быть с Илзой?» — подумал он, заметив, что она вот-вот проснется. Дэрмот теперь понимал, почему она волновала его кровь, почему ему так часто приходилось напоминать себе, что этой женщине не следует доверять, и почему, несмотря на все усилия держать ее в самом потаенном уголке своего сердца, он все больше и больше привязывался к ней.