Священник оказался разговорчивым. Сумел перевести внимание с нее на меня.

– Исполнение обета подтверждено обетом, данным епископу конкретной епархии. – Стеди улыбнулся. – И тот или та, кто дал обеты, следует собственному плану жизни под его руководством.

Она перешла сразу к сути:

– То есть, он живет один и ни с кем не разговаривает?

– Одиночество – это не цель, а лишь подходящая среда для движения к той или иной духовной цели.

Кейти медленно повернула голову ко мне:

– Едва ли есть что-то хуже.

– Этот человек отказался от мирских забот и удовольствий, чтобы стать ближе к Богу. Его жизнь наполнена медитацией, созерцанием и молитвой, его не отвлекают ни человеческое общество, ни секс, ни потребность соответствовать приемлемым стандартам жизни в обществе. – Она подняла бровь и смерила меня взглядом. – Он придерживается простого питания с минимумом развлечений.

– Значит, – Кейти указала на меня пальцем, – он не хочет секса?

Стеди рассмеялся:

– Я не говорил, что Санди его не хочет. Я сказал, что он дал обет от него воздерживаться.

Она покачала головой:

– Жалкое зрелище. Какой же лузер даст такой обет?

Стеди пожал плечами:

– Я его дал.

– Да, но вы не в счет. Вы – священник. Вы должны это сделать. А он всего лишь парень, который… – Кейти обвела руками мою лодку, – вылетел из жизни и придумал какую-то религиозную чепуху, чтобы в его жизни появился смысл. Живет здесь, вокруг ничего нет, у него самого нет цели и повода ни для чего.

Я ее даже не знал, но она раздела меня одной фразой. Эта женщина знала меня лучше, чем мне бы хотелось. Я не ответил. Пусть сказанное ею было правдой, она все равно пыталась манипулировать мной и добиться моей реакции.

Кейти указала на меня большим пальцем:

– Он может говорить? На каком языке он говорит?

Я повернулся к ней:

– Я говорю по-английски.

Одна рука легла на бедро.

– Так он живой! – Кейти посмотрела на меня. – Я думал