Марина вздохнула.

— Просто не знаю: радоваться мне за тебя или сочувствовать. Свадьба, как говорится, дело тонкое…

— Не радуйся и не сочувствуй. Лучше помоги делом.

— Платье, конечно же, белое, — мрачно изрекла Марина.

— Естественно, не черное, — у меня вырвался нервный смешок.

— С черным, между прочим, было бы легче, — сказала Марина.

— Издеваешься, да? У меня не похороны, а свадьба!

— Вот это и жалко, — на полном серьезе проговорила она. — От черного кофе наверняка бы отошел, а от белого — не знаю. Ладно. Привози завтра утречком, поколдуем.

— Марина! — закричала я. — Мне нужно сегодня! Сейчас. Завтра уже свадьба! А у меня невеста в истерике из-за этого платья.

— Сейчас не могу. Смена кончается. Я уже домой собираюсь.

— Мариночка! Милая! Три цены плачу! Только сегодня! Только дождись!

— Если сегодня, то пять цен, — она мигом поняла свою выгоду. — И без никакой гарантии. Бог знает, сколько химикатов на твое платье угрохать придется.

«Ну что за народ! — пронеслось у меня в голове. — Все на деньги меряют. Никаких человеческих чувств не осталось».

— И учти: только ради нашей дружбы, — словно прочтя мои мысли, добавила Марина. — Ни для кого другого и за десять цен бы не согласилась.

Нет, мир все-таки не так уж плох! Есть, есть место дружбе! С этим оптимистическим выводом я припарковала машину у Лизиного подъезда и, бросив в трубку: «Мариночка, спасибочки огромное, по гроб жизни обязана! Жди меня! Скоро буду!», поспешила к невесте.

Зареванная Лиза ждала меня в дверях, прижимая к груди завернутый в целлофан шедевр свадебного «от кутюр».

— Смотреть будете? — спросила она.

— Зачем? От моих взглядов пятна не исчезнут. Я не волшебница. Пусть смотрит тот, кто будет чистить.

— А я думала, вы сами.

Оказывается, здесь обо мне такого высокого мнения! Считают меня всемогущей. Есть от чего возгордиться. Однако я скромно ответила:

— Для любого дела существует профессионал. Я уже договорилась. Сейчас отвезу.

— Но свадьба ведь завтра, — привалившись к мраморной колонне, подпиравшей свод внушительных размеров холла, простонала бедная Лиза.

— Вечером я твое платье верну.

Про Маринино «без никакой гарантии» я предпочла умолчать, чтобы не вызвать новой волны истерики. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Слезы у Лизы высохли.

— Спасибо большое, Глафира Филипповна. А то я уже думала, придется отменять свадьбу.

— В крайнем случае утром новое бы купили, — сказала я.

— Что вы! — возмущенно похлопала наивными голубыми глазами невеста. — Я хочу выходить замуж только в этом. Мне его два месяца в Париже на заказ шили.

Я промолчала, а про себя подумала: «Если тебе так близко и дорого именно это платье, то зачем ты его примеряла и одновременно пила кофе?» Вопрос, конечно, риторический и задавать его вслух я не собиралась. Хотя бы по той причине, что, во-первых, ответ ровным счетом ничего не менял в сложившейся ситуации, а во-вторых, уверена, Лиза своим действиям не смогла бы найти объяснения. Эта девушка, насколько мне удалось ее узнать, вообще шла по жизни, руководствуясь больше не разумом, а сиюминутными импульсами.

— Ладно. Давай платье, и я поехала. Время идет, а химчистка ждет.

— Вы уж постарайтесь, Глафира Филипповна, — глаза у невесты вернулись на мокрое место.