— Лизка, полный класс! — выдохнул Стасик. — Я всегда знал, что ты экстремальная девчонка, но сегодня ты меня просто потрясла. Встаю на колени! — и это чудо действительно плюхнулось передо мной на коленные чашечки, изображая благоговейный восторг.
— Лиза, ну ты даешь! Может, все-таки передумаешь и попробуешь себя в актерском амплуа? У нас как раз при компании открылись актерские курсы, с такой прической и нашими рекомендациями тебя там с распростертыми объятьями примут! — выдала свое шутливое резюме улыбающаяся Тамара.
На Летку я опасалась даже смотреть. Ее поражение было столь полным, сколь бессмысленным было наше пари. Но вы-то в курсе, что я тут была совершенно ни при чем! Как тут…
— Вот видите, до чего избыток мартини доводит! — вещала Летка. — Я уж ее отговаривала: зачем, говорю, так себя уродовать, до последнего пыталась переубедить, но все бесполезно. На нашу Лизу как затмение нашло. И как она теперь с такой головой жить будет, бедняжка…
Обомлев от Леткиного коварства, я едва не подавилась от возмущения. Не зря я тебя с первой минуты, как увидела, терпеть не могла! Как знала, что ты отмочишь что-нибудь подобное! Выставила меня перед всеми совершенной пьянчужкой, да еще и себе роль спасительницы отвела. Ну все, я в гневе, а в гневе я не то что страшна — я ужасна! Я хотела пощадить твое самолюбие, но теперь уж не надейся на мое милосердие!
— Дорогуша! Ну как там насчет Египта? Когда за путевкой поедем?
— Какая путевка? — скорчила наивную мордашку Летка. М-да, переигрывает. Ее бы вот точно в актрисы не взяли. Впрочем, совершенно непонятно и то, как она и в сценаристы попала. С ее-то амбициями и отсутствием элементарного творческого чутья!
— Стасик, помнишь, как мы пару часов назад поспорили, и ты разбил наше пари?
— Было такое.
— Видишь, Лета, у меня свидетели есть. Господа и дамы, заявляю всем, что сегодня выиграла у Виолетты пари. Суть пари, думаю, вы поймете, глядя на меня. На кону стояла с одной стороны поездка в Египет, с другой стороны — посещение косметического салона. Теперь я жду от Виолетты исполнения своего обещания, иначе вынуждена объявить ее бесчестной особой. Итак, когда я получу из твоих рук путевку?
Летка, обозленная и униженная, на которую теперь были направлены взгляды всей нашей компании, неохотно выдавила из себя, словно выплюнула:
— Завтра. В первой половине дня. Довольна, дрянь? — и выскочила из комнаты, едва не снеся по пути продюсера, невесть как забредшего к нам на огонек.
— Экие порывистые особы у нас работают! — добродушно заметил продюсер и спросил: — А что это у вас тут так тихо, как на похоронах? Сценарий-то уже в производство ушел! Веселиться надо!
Чем мы, собственно говоря, тут же и занялись. Распоряжения высокого начальства мы всегда выполняли неукоснительно. А сегодня — так с особенным удовольствием.
* * *
Я лежала на подушке. Непонятно где. Но явно не в свой большой комнате, а где-то еще. Кое-как сфокусировав зрение, я поняла, что мой матрас и мое тело находятся на кухонном полу. Кухня моя, что уже отрадно. Значит, я там, где и должна быть. Адски трещала голова, в которой агонизировали обрывки воспоминаний о вчерашней вечеринке. Мамочки мои, как же хреново! И кто только придумал похмелье? Поймать бы этого добряка за шкибот, да влить в него деревенского первача. И посмотреть, каково ему после этого придется.
Плюхнувшись на четвереньки, я кое-как доползла до стены. За две минуты мучений эволюционировала от обезьяны до человека и с четырех конечностей переместилась на две, как и положено нам, прямоходящим сапиенсам. Потом, держась за стенку, двинулась в сторону ванной комнаты. |