– Не может быть! – выдавила она. – Ты думаешь, что это тот самый камень? Магический кристалл бога Тота? Но как он?… Не могла же она… вот так вот запросто… на шее… Черт!

– Я уверена – это тот самый камень.

– Но как же никто до сих пор?…

– А кто знал? Описание кристалла есть только в магических книгах, да и то не во всех, только в тех, что доступны лишь посвященным. Камень описан в них как черный бриллиант восьмиугольной формы, сколько-то там карат, не помню сколько, но помню, что очень много…

– Да уж, на шее этой дамочки он смотрелся просто как булыжник. Я подумала, что это художественное преувеличение.

– Нет. Художник изобразил все как есть.

– С ума сойти! Это же целое состояние!

– Не в деньгах дело. Подумай: раз бриллиант всплыл в этой истории, то все встает на свои места. «Некрономикон», восставший из ада дух, жаждущий мщения и этот камень… Все одно к одному!

– Но до две тысячи тридцатого года еще далеко!

– Зато одиннадцатое апреля близко.

– Подожди, он что, действует каждый год?

– Разумеется.

– И что именно?

– Да все, что угодно! Вплоть до воскрешения из мертвых. Есть только одно ограничение: один человек может использовать камень лишь один раз.

– Послушай, Анна, что-то происходит. Все эти совпадения не случайны, даже то, что ты оказалась в этой стране.

– Я-то тут при чем? – возмутилась девушка.

– А кого пугал призрак из зеркала? У кого убили лучшую подругу? Кого едва не похитили, причем дважды? Кого, в конце концов, чуть не прикончила помешанная американка?

– Ну, с Селией, положим, мы сами виноваты.

– Пусть так, сейчас не об этом. Пойми, все очень серьезно. Я-то все голову ломала, с какой стати этот Сомерсет так активизировался? Теперь я точно знаю.

– Из-за бриллианта?

– Да.

– Думаешь, он у него?

– Нет, я так не думаю. Иначе вся эта суета бессмысленна. Скорее всего, он ищет его, более того, он точно знает, где его искать. Нет, опять не то. Он знает того, кто знает.

Анна непонимающе уставилась на подругу.

– По-моему, ты заговариваешься, – осторожно заметила она.

– Да нет. Я хочу сказать, что камень вовсе не пропал, как считают. Елизавета Рэтленд его спрятала.

– Зачем? – округлила глаза Анна.

– Не знаю. Может, боялась, что его украдут? Например, те же Сэффлоки. Мамашу Франсис считали ведьмой, ей и карты в руки. Елизавета осталась одна и не знала, что предпринять…

– А как же любовник? Мы ведь решили, что сонеты написаны Феникс и Голубем, то есть Рэтлендами, а там ясно сказано, что у жены был возлюбленный.

– Ты смогла бы довериться какому-то гомику?

– Я нет, но Елизавета могла думать по-другому. В конце концов, она сама его выбрала.

– Это была всего лишь месть. Любила она только мужа. Вспомни поэму – она его боготворила. Поэтому и умерла.

– Вот уж действительно: любовь зла…

– Если он – подлинный Шекспир, то ее любовь меня не удивляет. Он был гением, равного которому так и не появилось. Пусть Рэтленд был не слишком приятным человеком, прямо скажем, с большими отклонениями, но он был гением!

– Не забывай, что это всего лишь наши догадки, – напомнила Аня грустно.

– Да помню я, – отмахнулась Яся. – Сейчас вообще речь о другом.