Внутренне он проецировал разговор на себя и Ростика. Он непрестанно думал о своем сыне в ключе последних событий. А если бы там, на обочине, не встретились ему Полина и Тимоха? Если бы Полина не оказалась медиком, все могло быть иначе. Он умер бы прямо там, в лесу. Что было бы с его сыном, ничего не умеющим в жизни, ничего в ней не понимающим? Смог бы Ростик потом ответить на вопрос: «Чему тебя научил отец?»

— Отец строгим был?

— Нет, добрым.

— Деревню любил?

— Отец городской был. Это мама у нас деревенская, она его сюда перетащила. У нас летом, знаете, как красиво? Ого-го! Луга цветут, в озерах карась, в лесу земляника. Летом к нам обязательно приезжайте. Я вам грибные места покажу.

— Обязательно приеду, — пообещал Добров. — С сыном. У меня сын Ростислав, пока еще дошкольник, ни разу корову живьем не видел.

— Привозите. Я его на лошади покатаю. Они слезли с саней. Оглянулись на пригорок.

— Ого! Да ваш переговорный пункт занят, — усмехнулся Борис. На самой верхушке приплясывал какой-то сумасшедший с сотовым телефоном.

— Это дядя Павел Гуськов. У Гуськовых у одних в деревне сотовые. Только вот сети нет. Приходится каждый раз на гору бегать.

Борис присвистнул. Теперь он заметил внизу, на дороге, зеленую «Ниву».

Напрыгавшись и наоравшись, Гуськов сбежал по горе вниз, впрыгнул в «Ниву» и уехал. Борис достал телефон. Сеть была плохая. Он глазами смерил расстояние до верхушки горы и с сомнением покачал головой. Еще неделю назад он, не задумываясь, зашагал бы вверх. Теперь он не доверял своему телу.

— Давайте я проверю, — предложил Тимоха.

Он взял протянутый ему телефон, в несколько гигантских шагов очутился на вершине горы.

— Ловит! — обрадованно закричал он. — Кого набрать?

— Дмитрия!

Тимоха поколдовал над телефоном.

— Есть! Сигнал идет! Что сказать?

Добров дернулся в сторону Тимохи, но тут же остановился. Действительно, что сказать Димычу, который ему теперь то ли друг, то ли враг? Сказать, что жив и здоров, но самостоятельно не может добраться домой?

Тимоха сверху отчаянно жестикулировал.

— Объясни… как сможешь, — буркнул Добров и махнул рукой.

Тимоха что-то заговорил в трубку, потом стал перебегать с места на место, орать отдельные слова. Вероятно, сеть была непостоянна. Парень прыгал по горе, как и предыдущий товарищ. Потом уставился на телефон. Постояв так несколько секунд, стал спускаться.

— Телефон разрядился.

Борис уже понял, что этим все закончится. Он вспомнил слова Полины. Зачем-то он очутился в этой дыре, оторванный от мира. Он сейчас не принадлежит себе. Нужно расслабиться и плыть по течению.

— Поехали домой, Тимоха.

— Поехали.

Возвращались молча. Теперь настроение Бориса изменилось. Он задавал себе вопрос: смог бы жить здесь? И сам себе отвечал: нет, не смог бы. Не выдержал бы созерцания всеобщей нищеты, выпирающей то упавшим забором, то осевшей крышей сарая, то некрашеными окнами клуба… Кругом разруха, запустение, вчерашний день…

— А это наша столовая. — Тимоха показал на длинное одноэтажное кирпичное здание с облезлой дверью. Сбоку торчало дощатое сооружение известного назначения вовсе без дверей. — Когда-то здесь такие беляши жарили! — вспоминал Тимоха. — Наш колхоз раньше был миллионер. В каждом втором дворе — машина. А сейчас снова на санях ездят.

— Ну, ты-то, наверное, тех времен не помнишь. А, Тимофей?

— Я — нет. Дед рассказывал, и мама помнит.