Деккер, хмурясь, помассировал себе затылок.

— Слушай, я занимаюсь пороками — наркотики, грязные деньги и ещё некоторые вещи, о которых и говорить-то не хочется. О том, как искать пропавших детей, я мало знаю, мои информаторы тоже. Но я попробую. Свяжусь со всеми своими контактами, потрясу кое-кого. Но нам нужна вся возможная помощь, и это включает полицейских в твоём участке.

У Гэйл медленно опустилась голова.

— Макс тоже что-то делает самостоятельно. Он побывал в школе, звонил её друзьям, их родителям. Пока ничего. Говорит, что чувствует себя виноватым — ударил её. Я очень стараюсь не винить его в том, что произошло, но это не легко. Это не легко.

Деккер обнял её за плечи.

— Девяносто процентов пропавших детей возвращаются в течение двадцати четырёх часов. Я знаю, что прошло двое суток, но, может быть, Тоуни уже направляется домой.

Он не сказал ей, что большинство сбежавших и вернувшихся оказываются жертвами сексуальных преступлений. А тысячи не возвращаются, потому что их убили в процессе ритуальных жертвоприношений — таких становится всё больше — или убил кто-то из маньяков, специально выслеживающий детей.

Гэйл упёрлась в стойку бара стиснутыми кулачками.

— Я хочу, чтобы мне вернули мою дочь. Вот и всё.

Она смотрела на Деккера покрасневшими глазами.

— Макс еврей, я католичка, но мы отмечаем Рождество, потому что Тоуни это нравится, а нам приятно, когда она счастлива. Я собиралась искать ей подарки на этой неделе. Она хочет кожаные брюки и туфли от Саши. У неё всегда был дорогой вкус.

— Иди по магазинам, — посоветовал Деккер. — Сохраняй нормальный образ жизни, если сможешь.

— Я рассказала полиции о Тоуни, как ты велел.

— Знаю. Я заходил туда, чтобы знали — я принимаю участие как друг семьи. Они сказали, нет проблем. Просто держать их в курсе. Они проверят всю школу, может, она живёт у кого-то из друзей, потом исследуют этот район — не видел ли её кто после исчезновения.

Кроме этого, как понимал Деккер, Гэйл от своего участка ничего не получит. По большей части полицейские контактны и приветливы. Но уличная преступность в городе высокая и растёт, полиция перегружена работой, у неё со временем формируется черноватый, циничный взгляд на человека. В этом городе бороться с преступностью — всё равно что бежать марафон на одной ноге.

Деккер знал, почему полицейские не рассматривают исчезновение Тоуни как событие чрезвычайное. Чрезвычайным была смерть восьми доминиканцев в квартире на Уошингтон Хейтс, младшему шесть лет, старшему восемьдесят три — все умерли потому, что один из них не тех обманул в сделке с наркотиками. Чрезвычайным была смерть двадцатидвухлетнего полицейского, убитого выстрелом в голову, когда он охранял в Квинсе дом свидетеля по делам о наркотиках: наркомафия показала таким образом, что сотрудничать с полицией опасно.

И вовсе не была чем-то чрезвычайным испорченная девчонка, которая не вернулась из частной школы домой вчера, но очень даже может вернуться завтра, когда достаточно проголодается.

Гэйл покачала головой.

— Это Макс придумал поместить два объявления на первой странице «Таймс». В одном говорится: «Тоуни, мы любим тебя и хотим, чтобы ты вернулась». В другом предлагается двадцать пять тысяч долларов за её возвращение — с обещанием, что вопросы задаваться не будут.

Деккер отхлебнул чёрного кофе, сжал чашку в ладонях, чтобы руки согрелись.

— Эти деньги привлекут всяческих психов, которые будут утверждать, что у них есть информация — которой нет.