Сейчас он управлял частным детективным агентством с весьма сомнительной репутацией. Дюмас брал к себе только полицейских — тех, кого выгнали со службы за те или иные нарушения. Деккер нисколько не удивился, узнав, что Дюмаса и его людей считают наёмниками преступного мира.

Дюмас являл собою загадку для большинства, кто его знал, включая Деккера. В полиции он получил кучу наград за храбрость, золотой значок заработал в перестрелке, которая стоила жизни его партнёру, было известно, что уровень развития у него выше среднего. Как же объяснить его немотивированную жестокость? Что это — безумие или просто от скуки?…

Деккер считал Поли Песциа самым крутым из пяти боссов мафии в Нью-Йорке. Поли появился здесь нелегальным иммигрантом и смог подняться до «капо ди тутти капи», босса боссов. Сделал он это в той области, где продолжительность жизни — ну, от короткой до очень короткой.

Но при всём при том, если он тронет Рассела Форта, Дюмас явится к Поли домой, позвонит, а когда тот откроет дверь — пристрелит. Задевать Дюмаса небезопасно. Он убивал и по какой-нибудь причине, и вообще без причины. В общем и целом, законченный психопат, невероятно опасный, так как не поддавался контролю.

Рон продолжал:

— Можно не говорить, наверно, чтобы ты был осторожен с этим типом.

— Всё равно скажи. Мне нужно напоминать.

— Я подсадил своего человека в воровскую группу, которая работает в аэропорту Кеннеди. Это люди Песциа. Мой человек говорит, что Форт выплачивает по частям свой долг Поли. Похоже, Дюмас купил для Форта какое-то время. Если Дюмас присматривает за Фортом, должна быть какая-то причина.

Деккер помолчал.

— Предположим, Форт узнаёт от Сюзен Скаддер, кто из наших работает под прикрытием. Потом он продаёт эту очень ценную информацию Бену Дюмасу, а тот перепродаёт её самым заинтересованным лицам.

— Это возможно. Думаешь, Вэлентина и Далто убил Дюмас?

— Может быть. Бен сумасшедший, так что кто знает? Или он мог засветить наших, а грязную работу сделали сами колумбийцы. Одно я знаю точно: выдай наркоторговцу наркополицейского, и можешь называть цену. Кстати, Форт гоняется за бабами?

— Ха! Знала бы его подруга. В прошлом месяце он приехал в «Замок» с чернокожей. Может, думал, станет везти в игре, если на время бабу сменить.

Рон хихикнул, но Деккер думал о другом. Не время сейчас забывать о том, что жизнь и так коротка.

Бен поганый Дюмас. Иисусе.

В пять часов пополудни, за девяносто минут до назначенного ужина у Да-Силва, Деккер впервые за четыре дня пришёл потренироваться в додзё. Он был один в клубе карате на Западной 62-й улице, недалеко от своей квартиры. Бывшая фабрика шляп, клуб являл собою просторный холл с блестящим полом, высоким потолком и окнами на грязную пастишь Линкольновского центра. Четыре дня, а Деккер уже заскучал.

Лишь в додзё находил он покой. Здесь не приходилось думать, только действовать. Поэтому и карате было для него не чем-то диким, а путём к гармонии.

Надел он одно из двух ги, которые держал в клубе. Правое колено, дважды серьёзно раненое на матчах по карате, было защищено чем-то вроде скобы из пластика и стали. На растянутом левом локте и правом запястье сидели тугие эластические повязки.

Занятия начинались в шесть, значит, клуб оставался свободным час — но обычные для него два часа уже никак не получались. Последние четыре дня Деккеру из-за перегруженности не удавалось тренироваться по утрам. Он занимался допоздна поисками Тоуни, вставал позже обычного, и у него едва оставалось время для быстрой пробежки в Центральном парке, после чего он занимался полчаса карате в пустующей раковине оркестра. А потом сразу тащился в участок.

В шесть Деккер собирался на ужин редкой для него разновидности — домашней.