|
Иногда могла забить человека до смерти. Просто по причине плохого настроения: поссорилась с мужем либо повара пересолили котлету. Особенно она была зла и агрессивна, когда у нее начинался предменструальный синдром. Сразу нарушался сон, и как следствие — появлялись головные боли, бессонница — и опять как следствие — дневная сонливость. Эльза сразу впадала в депрессивное состояние, становилась раздражительной, нервной как оголенный провод. Болел сильно живот, нарушался стул, появлялась повышенная потливость, набухали молочные железы, даже менялись вкусовые ощущения и предпочтения. Ее начинал раздражать запах вареных яиц и рыбы. Она отказывалась от крепкого кофе и пила успокаивающий чай с липой и ромашкой. В такие минуты ей очень хотелось кого-нибудь избить до полусмерти или вообще убить. И горе было тому пленному, кто попадался у нее на пути в это роковое время. В основном, заключенные после этой фатальный встречи становились трупами.
…Как-то раз фрау Абажур, раздраженная очередным ПМС, объезжала на коне шеренги пленных и внимательно вглядывалась в измученные и исхудалые лица. Ей показалось, что один из заключенных, черноволосый и смуглый парень в полосатой робе, как-то дерзко посмотрел на нее. Она остановила коня и недобро спросила у него: "Jude? " (Еврей?) Тот помотал головой. "Name, Shwein?" (Как тебя зовут, свинья?) Охранники вывели заключенного из шеренги. Оказалось его зовут Янек. Поляк по национальности. Эльза знала мнение своего вождя Гитлера, что все славяне недочеловеки и свиньи. Их надо пытать и убивать. И этого наглеца надо замучить до смерти. Эльза размахнулась и ударила хлыстом пленного! Еще раз, еще… Била его нещадно, а он закрывался руками, уворачивался, убегал. Но от разящего и свистящего хлыста не было спасения. Умело управляя конем фрау Кох каждый раз отрезала сербу путь к отступлению и хлестала беднягу от души. Наконец пленный, исполосованный в кровь, лишился сил и упал навзничь. Эльза покружилась на коне вокруг неподвижно лежащего человека и, убедившись, что пленный не способен уже больше сопротивляться, остановилась. "Кто хочет жить, тот должен бороться, а кто в этом мире вечной борьбы не хочет участвовать в драке, тот не заслуживает права на жизнь", — вдруг пришли на ум комендантше слова Гитлера. — "А ну, вставай, бейся, сербский большевик! Я оказалась сильнее тебя, я — хищник, а ты — земноводное! Таков закон жизни. Сильный побеждает слабого!" "Эй, славянская свинья! А ну вставай!" — презрительно выкрикнула пленному мучительница. — "Почему не встаешь, боишься меня?!" Зря она так думала. Поляк вовсе не боялся ее, а не вставал лишь потому, что только начал приходить в себя. Его тело было избито, но не дух. "Вставай, ничтожество!" — победоносно вскинула голову эсэсовка. — "Как я ненавижу вас, славянское отродье! Сейчас я прикажу вырезать у тебя на спине звезду!.." Вдруг пленный с трудом поднял голову. Лицо его было залито кровью. Окровавленные губы еле разжались. Но с этих упрямых губ слетели его гневные слова: "Гитлер… капут… Су-у-ука…" После этого голова пленного обессилено упала… Фрау Кох пришла в бешенство. Яростью налились ее глаза. Как смеет эта коммунистическая тварь говорить такие вещи о фюрере да еще обзывает ее нехорошим словом. Он думает, что морально сильнее ее, нет, она его сильнее! Арийская раса превыше славянской и любой другой. Она отрежет ему язык, чтоб не болтал ничего лишнего. Хотя… Нет, она поступит с ним по-другому. Она придумала ему другое наказание. Страшное и жестокое. "А ну, его живо в зоопарк! К медведям на съедение!" — приказала "Бухенвальдская ведьма". Охранники подхватили под мышки заключенного и потащили в импровизированный зоопарк к гималайским медведям. |
