Loading...
Изменить размер шрифта - +
Позвонила адвокатам насчет очередного изменения завещания. И отдала мне камею своей матери. Это означает, что она думает о будущем.

— Мне казалось, что она отдала ее тебе еще в прошлый раз.

— Нет, тогда это были янтарные бусы. Она созывает всех. Тебе нужно вернуться.

— Ладно, ладно… — София посмотрела в свой органайзер и послала мысленно прощальный поцелуй Джереми Деморне. — Заканчиваю и вылетаю. Но эта ее новая привычка умирать и переделывать завещание каждые несколько месяцев очень неудобна.

— Софи, ты хорошая девочка. Я оставлю тебе свои янтарные бусы.

— Премного благодарна! — София засмеялась и дала отбой. Через два часа София летела на запад и гадала, сможет ли она сама через сорок лет заставить людей примчаться к ней по первому зову, бросив все свои дела.

Мысль об этом заставила Софию улыбнуться. Она взяла бокал шампанского и откинулась на спинку кресла. В наушниках звучала музыка Верди.

Софи ошибалась. Не все готовы были мчаться, бросив свои дела. Хотя Тайлер Макмиллан находился от виллы Джамбелли в нескольких минутах хоть бы, он считал, что обрезка лозы важнее, чем вызов La Signora.

Так он и сказал.

— Перестань, Тай. Ты можешь уделить этому несколько часов.

— Не сейчас. — Тай мерил шагами комнату; ему не терпелось вернуться в поле. — Извини, дед. Ты знаешь, как важна зимняя обрезка. И Тереза знает это не хуже. — Он приложил мобильный телефон к другому уху. Тайлер ненавидел мобильники. Потому что всегда терял их. — Виноградники Макмилланов нуждаются в заботе не меньше, чем виноградники Джамбелли.

— Тай…

— Ты сам сделал меня управляющим. Вот я и управляю.

— Тай, — повторил Эли, хорошо знавший упрямство внука, — мы с Терезой заботимся о винах Макмилланов ничуть не меньше, чем о винах с этикеткой «Джамбелли», и делаем это уже двадцать лет. Тебя сделали управляющим, потому что ты отличный виноградарь. У Терезы есть планы. И эти планы имеют отношение к тебе.

— На следующей неделе.

— Завтра. — Эли нечасто прибегал к нажиму, предпочитая действовать другими способами. Но когда требовалось — был непреклонен. — В час дня. Ленч. Форма одежды соответствующая.

Тайлер хмуро посмотрел на свои старые сапоги и потертые края толстых брюк.

— Черт побери, это же самый разгар дня!

— Тайлер, ты что, единственный из Макмилланов, который разбирается в обрезке? Можно подумать, что осенью от тебя ушли все служащие.

— Ладно, так и быть. Но ответь мне на один вопрос.

— Спрашивай.

— Сколько раз она еще будет умирать?

— В час дня, — ответил Эли. — Постарайся не опаздывать.

— Да, да, да, — с досадой пробормотал Тайлер, но только после того, как отключил телефон.

Он обожал деда. И Терезу тоже — возможно, именно потому, что она была такой упрямой и надоедливой. Когда дед женился на наследнице Джамбелли, Тайлеру было одиннадцать. Он был влюблен в виноградники, в террасы на холмах, в темные погреба и огромные бочки.

В каком-то смысле он влюбился и в Терезу Луизу Илану Джамбелли, худощавую, слегка пугающую, с идеально прямой спиной, одетую в такие же сапоги и брюки, как и он, перешагивавшую через стебли горчицы, которые росли в междурядьях.

Она посмотрела на Тая, приподняв черную бровь, тонкую, как лезвие бритвы, и назвала его городским неженкой. Раз уж Тай теперь ее внук, ему придется стать крепким и сильным.

Она велела ему провести лето на вилле. Никто не решился с ней спорить. Во всяком случае, не его родители: те были счастливы надолго избавиться от мальчика и улететь к своим вечеринкам, любовницам и любовникам.

Быстрый переход