С другой стороны, если она выглянет в окно, то не увидит знакомого нью-йоркского пейзажа. Не сможет позвонить подруге и поболтать по душам. Не сможет пойти в кино, когда захочется. Не сможет делать множество привычных вещей…

Ощущение бездомности было таким сильным и острым, что засосало под ложечкой. Поделиться им она могла только с Тео. Выбор не самый удачный, но ничего не поделаешь.

Она порывисто распахнула дверь его комнаты. Тео лежал на кровати и перебирал струны гитары. В комнате уже царил хаос; Мадди была уверена, что так и будет до тех пор, пока брат не уедет в колледж.

Он был настоящим поросенком.

— Подразумевалось, что ты будешь распаковывать вещи.

— Подразумевалось, что это не твое дело.

Она подошла к кровати и легла в ногах у Тео лицом вниз.

— Здесь нечего делать.

— Дошло наконец?

— Может быть, папе здесь осточертеет и мы вернемся домой.

— Не надейся. Ты видела, как он расстилался перед этой старухой? — Поскольку Тео тоже страдал от ностальгии, он отложил гитару и заговорил о том, что вызывало его жгучий интерес — Что бы это значило?

— Он разговаривал как в кино. Помнишь, как он выглядит, когда надевает деловой костюм? — Мадди перевернулась на спину — Сейчас он говорил в точности так же. Теперь уже ничего не будет как прежде. И ты видел, как он пялился на эту женщину.

—Что?

— На Пилар. Что это за имя?

— Наверно, итальянское или что-нибудь в этом роде. Пялился? Что ты хочешь этим сказать?

— Он положил на нее глаз.

— Брось.

— О господи! Мальчишки никогда ничего не замечают. — Чувствуя свое превосходство, она села и отбросила волосы за спину — Он рассматривал ее.

— Ну и что? — Тео слегка подвинулся и пожал плечами — Он и раньше так делал. Держу пари, даже спал кое с кем из них.

— Да неужели? — саркастически спросила девочка, сползла с кровати и подошла к окну. Тоскливый пейзаж. Только дождь и лозы, лозы и дождь… — Если он переспит с дочерью своего Росса, его застукают, уволят, и мы вернемся домой.

— Куда домой? Если он потеряет работу, нам будет некуда податься. Пора взрослеть, Мадци.

Девочка понурилась.

— Паршиво.

— Что и говорить…

Примерно то же чувство испытывал и Тай, когда София притащила его на совещание, которое она называла «мозговой атакой». Она носилась по отделу рекламы, сыпала именами, бурно жестикулировала, здоровалась, отдавала распоряжения и рассылала письменные сообщения.

Конечно, ни одного имени Тайлер не запомнил, а все лица слились у него в одно туманное пятно. Он пытался идти в ногу с Софией, но тщетно. Эта женщина была быстра и неуловима, как шаровая молния.

Наконец в комнате осталось всего три человека. Они казались Таю типичными городскими крысами. Строгие костюмы, строгие прически, очки в тонкой оправе и ноутбуки. Две женщины, один мужчина. Все молодые и красивые. Он не смог бы запомнить, кто есть кто, даже под страхом смертной казни: имена у всех были двуполые.

Он держал в руке чашку с прекрасным кофе, который ему вовсе не хотелось пить. Все говорили одновременно и жевали бисквиты.

У Тая отчаянно разболелась голова.

— Нет, Крис, мне нужно что-то тонкое, но сильнодействующее. Образ с мощным эмоциональным посылом. Трейс, быстро набросай мне пару. Молодые, непринужденные, лет двадцати пяти — тридцати. Отдыхают на крыльце. Сексуальные, но не слишком.

Поскольку за карандаш и блокнот взялся мужчина с растрепанными светлыми волосами, Тай понял, что это и есть Трейс.

— Закат, — продолжила София.