В 1224 г. Иоланта обвенчалась с Фридрихом Гогенштауфеном сначала через поверенного, в Святой земле, затем уже на Сицилии.

Зная о большом влиянии, которое имела Алиса Шампанская на его невесту, император подготовил и послал ей отдельные богатые дары, которые, впрочем, не склонили молодую королеву на его сторону.

Женщины в Святой земле недолго оставались вдовами. Алисе предстояло стать женой Боэмунда Антиохийского. Антиохийское княжество оставалось одним из трех христианских владений на Востоке, и их правители вынуждены были родниться между собой. Брак вдовствующей королевы Кипра был призван еще более тесно связать, и даже, можно сказать, запутать узы родства Иерусалимского королевского дома с домом Пуатье: младшая сводная сестра Алисы, юная Мелисенда Лузиньян, стала второй женой Боэмунда IV, свекра старшей сестры.

И снова обе свадьбы не принесли счастья. Фридрих откровенно пренебрегал своей девочкой-женой. Алиса же очень быстро разочаровалась в Боэмунде. Вздорный и амбициозный, он сразу рассорился с Ибелинами, дядьями супруги. Не прекращались раздоры и мелочные споры из-за первенства в делах правления. В следующем году молодые разъехались, а еще через год брак был аннулирован.

Алису глубоко уязвили эти удары судьбы: не только собственная неудача в браке, но и печальная участь племянницы Иоланты. Смерть ее новорожденной дочери, потом безвременную кончину самой несчастной императрицы молодая, впечатлительная тетушка переживала очень остро. Она, заменившая Иоланте мать, сама проводила девочку к жестокому деспоту, напутствовала ее, нашептывала житейские советы, делилась приватными женскими секретами. Но все напрасно — тиран с каменным сердцем и дурным нравом погубил это слабое нежное создание! Страшные рассказы об ужасающем обращении Фридриха с несчастной иерусалимской королевой вызывали гнев и возмущение королевы Кипра, в жилах которой бурлила та же самая кровь, что тихо струилась в венах Иоланты.

К младенцу Конраду, приходившемуся ей двоюродным внуком, Алиса не испытывала приязни, ведь он послужил невольной причиной гибели своей матери. Часть недобрых чувств к его отцу распространилась на сына. Кроме того, этот младенец был единственной преградой между ней, старшей из оставшихся в живых дочерей Изабеллы Анжуйской, и престолом Иерусалимского королевства.

Пока здравствовала ее племянница, Алиса, верная феодальным канонам, чтила ее как своего сюзерена. Теперь же корона лишь номинально принадлежала сыну усопшей, а на самом деле королевство управлялось пятью императорскими наместниками, самыми знатными из его приверженцев. Фридрих даже продал им опекунство над королем Анри Кипрским за 10 тысяч марок серебра.

Можно представить себе неистовый гнев Алисы! При здравствующей разумной и деятельной матери, имеющий безусловные династические права на оба государства, император посмел назначить ее сыну опекунов-иностранцев! Неприязнь королевы к императору превратилось в неиссякаемую ненависть.

Палестинские бароны, конечно, были не в восторге, что над ними внезапно объявилось сразу пять чужеземных правителей. Однако они решили действовать дипломатично. Заявив, что их законным государем является Конрад, сын Иоланты Иерусалимской, они направили посольство в Апулию, прося императора отпустить принца в Сирию как природного наследника Ретелей, Анжу и Монферратов. Фридрих, как того и следовало ожидать, отказал в этой просьбе, поскольку молодой король Конрад находился еще в нежном детском возрасте.

Успокоившись невозможностью императорского сына прибыть в Сирию и короноваться, нобили окончательно отреклись от дома Штауфенов, считая непризнание Конрада правомерным из-за его отказа посетить Святую землю и принять корону Иерусалимского королевства.