Вода в маленькой ванне уже остыла, но Роберт все же забрался туда и стал мыться. Он испытывал странные чувства покоя и довольства, наблюдая, как маленькие пухлые грудки Абигейл удлиняются и провисают, когда она наклоняется, чтобы вытереть пол. Она повернулась спиной, и у Роберта едва сердце не остановилось.

— У вас круглая попка, мисс Абигейл. А губки между вашими ногами — розовые и поросли мокрыми каштановыми локончиками.

Это ее заинтересовало.

Выпрямившись, Абигейл обернулась. Лицо ее было таким же розовым, как вышеупомянутые губки.

— А ваш зад, полковник Коули, впалый. И… и мошонка волосатая.

— Займемся сравнениями наших интимных частей тела?

— Ни за что, полковник, — отмахнулась Абигейл, вручая ему полотенце. — Все, что у меня мягкое, у вас жесткое. Даже слишком.

Весело блестя глазами, Роберт взял полотенце, вытерся сам и стал вытирать ее волосы, плечи, груди, бедра, дока не добрался до изящных узких ступней.

— Пора обедать, — пробормотал он, не отрывая губ от развилки ее бедер и согревая дыханием влажные завитки. Ноги Абигейл дрогнули. Роберт ухмыльнулся и вскочил. — Обедать в полном смысле этого слова, мисс Абигейл. Чтобы удовлетворить все ваши фантазии, требуется немало сил.

Привыкший к нехитрой солдатской еде, он обрадовался при виде содержимого корзинки. Настоящий пир! Холодная баранина. Сыр. Крутые яйца. Каравай еще теплого хлеба. Куда больше, чем требуется на двоих.

Абигейл ела деликатно, но с несомненным аппетитом. Когда ее веки отяжелели, он взял ее на руки и отнес в постель.

До Абигейл Роберт никогда не спал в одной постели с женщиной. Никогда не испытывал простой радости от ощущения женской попки, прижатой к животу. Представить не мог сладостной близости, не имевшей ничего общего с сексом, зато имевшей несомненное отношение к женщине в его объятиях.

Реальная Абигейл затмила его грезы.

Вздохнув, он зарылся лицом в так и не просохшие пряди.

Мягкая, словно бескостная плоть льнула к нему: наверняка мертвец, уже ограбленный и раздетый догола туземцами!

Роберт с бешено колотящимся сердцем попытался сжать приклад винтовки, но пальцы утонули в податливой плоти.

И тут он вспомнил.

Буря. Жгучая потребность, погнавшая его на поиски женщины.

Свет в коттедже и странная особа по имени Абигейл.

— Роберт, — сонно пробормотала она.

— Почему ты оказалась здесь, Абигейл?

Она словно закостенела в его объятиях. Но он не выпустил ее из рук. Наоборот, еще крепче прижал к себе и уперся подбородком в ее макушку.

— Расскажи.

— Я уже объяснила.

Ее сердце билось в его ладони, как вспугнутая птичка.

— Через три недели мне исполнится тридцать.

— Даже в эту секунду десяткам женщин по всему миру исполняется тридцать. И что из того?

— Но не всякая женщина — старая дева.

— Это твой выбор, Абигейл.

— Не хочу, не хочу я быть старой девой, — выдохнула она. — Не хочу, чтобы меня жалели и передавали из дома в дом, от сестер к брату, как вещь какую-то! Не хочу быть… одинокой.

В голосе ее звучало столько боли, что Роберт невольно съежился.

— В таком случае почему ты здесь одна, в обществе книг? — допытывался он.

Она молчала, и он уже решил, что не дождется ответа, как вдруг…

— Приехала попрощаться, — призналась она.

Страх, безумный страх охватил Роберта.