Зугза клялась для Шадимана и для Баака.

Луарсаб испытующе смотрел в лицо казашки, словно хотел проникнуть в душу. Зугза заколебалась. Она вскинула на Шадимана глаза и, встретив жестокий, неумолимый взгляд, поняла невозможность признания.

– Ты как будто хочешь мне что-то сказать, моя Зугза; не бойся, царь Луарсаб умеет быть благодарным.

Зугза еще сильнее разрыдалась. Вдруг она порывисто вскочила:

– Да, царь, ты прав, я хочу… – но, увидя угрожающее движение руки Шадимана, поспешно добавила: – предупредить тебя… Зачем твои дружинники убили моего бедного брата? Он не по своей воле собирался вторгнуться в Картли. Ему приказал шах Аббас обезглавить тебя и послать в Исфахан твою голову.

Пораженный Луарсаб быстро взглянул на не менее удивленных Шадимана и Баака.

– Откуда узнала, добрая Зугза? – благодарно спросил Баака.

– О мой князь, брат любил меня, советовался обо всем, я выкрала у него послание шаха, хотела потихоньку переслать любимому царю Луарсабу.

Зугза, вынув из кармана широкой кофты свиток, протянула царю.

Луарсаб прочел послание, схожее с полученным им от шаха, только в этом послании речь шла о голове Луарсаба, а не Омар-хана. Он понял: этим коварством шах решил натравить друг на друга Казахию и Картли.

– Прости мне, Зугза, и проси, что хочешь, за кровь брата.

– Если шах пойдет на тебя войной, светлый царь, обещай поймать Георгия Саакадзе и живым отдать мне. Он мой!

«Бедная Зугза до сих пор не разлюбила Георгия», – подумал Луарсаб.

– Дорогая Зугза, обещаю, но не хочу обманывать: Георгий Саакадзе не из тех, кого можно пленить.

– Знай, мой царь, один Георгий может найти царицу Тэкле. Я видела сон, мой царь, она жива…

Луарсаб взволнованно слушал Зугзу. «Неужели, если бы знала, не сказала бы, какая ей польза скрывать?»

– Возьми, Зугза, на память! – Луарсаб снял с мизинца кольцо с голубым божком – зависть князей Картли – и отдал растерявшейся Зугзе. – Я прикажу войску сегодня же уйти и ничего не трогать в твоей Казахии.

Луарсаб встал, устало провел по глазам бледной рукой и, вскочив на коня, медленно поехал вперед. За ним двигалась свита, братья Херхеулидзе и дружинники.

Шадиман и Баака медлили садиться на коней. Они выразительно смотрели друг другу в глаза. Шадиман понял: Баака не даст ему остаться наедине с Зугзой.

– Скажи нам, Зугза, где царица Тэкле, ты получишь большой выкуп.

– О аллах! Если бы я знала, где царица, поспешила бы сказать об этом измученному царю. Нет, высокий князь Шадиман, можешь на куски меня изрубить, но Зугза больше ничего не знает.

– Значит, только Георгий получит Тэкле? – насмешливо спросил Шадиман.

– Только Георгий, клянусь головой моего последнего брата.

– Пойдем, Баака.

– Проклятый шайтан! – прошептала Зугза вслед удаляющемуся Шадиману, под складками кофты сжимая кинжал. – Ты думаешь, я испугалась тебя? Нет! Я хочу Георгию, моему Георгию отдать Тэкле. Я спасла царицу, сестру Георгия, разве за это он не полюбит меня?.. Жена?.. Мужчине старая жена, обремененная детьми, нужна только для виду, а для любви он всегда хочет горячие объятия.

Зугза сдержала клятву, данную Нино. Напрасно Шадиман подсылал чубукчи к Зугзе, обещая земли, драгоценности, стада, табуны коней, обещая все, что она потребует за выдачу Тэкле.