— На второй раунд — вполне. Для остального могу порекомендовать плюшевого мишку.

— Когда буду готов — позову, — процедил Рэйвен со странной смесью разочарования и облегчения, отбрасывая её руку.

— Стареешь, — насмешливо отозвалась она, собирая с пола одежду.

Вопреки собственным словам Беатрис не стала заворачиваться в простыню, позволив ей сползти на пол, перекинула вещи через руку и, нисколько не стесняясь собственной наготы, вышла из комнаты.

Рэйвен никак не ответил на ее колкость. Настроение у него было не для словесных поединков. Он закрыл глаза, чувствуя, что его снова клонит в сон и прислушиваясь к собственным ощущениям. Беатрис вела себя как обычно, но была ли она прежней? Возможно, именно этого ему и хотелось: чтобы она всегда оставалась такой, чтобы не прекращалась их страсть-противостояние. Беатрис любила выигрывать, но в этой партии ей придется признать свое поражение. Признать и смириться с тем, что Рэйвен, которого она никогда ни во что не ставила, обошел её на сотню очков как минимум.

— 21 —

В коттедже Джеймсу сдали на руки пресловутого Торнтона, благодаря которому он мог выйти на похитителей Хилари. Предстояла напряженная работа, но пока всего лишь и оставалось следить за тем, чтобы профессор не попытался сбежать, не повесился во внеплановом благородном порыве и не наделал прочих глупостей. Человечки такого сорта, попадая в экстремальную ситуацию, начинают себя вести абсолютно непредсказуемо.

Джеймс наблюдал за перемещениями профессора по комнате с видимостью невозмутимости: Торнтон по-прежнему раздражал его. Тот ходил по комнате взад и вперед, изредка бросая на него взгляды и пытаясь понять, можно ли с ним говорить или лучше не стоит. Спустя какое-то время он устал, уселся на кровать и принялся смотреть на него в упор. Джеймс не отводил глаз и получилось подобие игры в «гляделки». Ему нечего было сказать этому типу, а дальнейшая участь гения науки его не волновала.

Он прекрасно понимал, что это очередная проверка, что Рэйвен наверняка наблюдает за ним, и не собирался разочаровывать временного босса. Какое-то время они молча сидели друг напротив друга, пока Торнтон не решился нарушить становящуюся невыносимой тишину.

— Где Беатрис? С ней все в порядке?

— Представления не имею, — ответил Джеймс и добавил, не удержавшись, — полагаю, если бы ей оторвали голову, я бы знал. Так что расслабьтесь.

Тот посмотрел на него так, будто проглотил очищенный лимон целиком.

— У тебя есть имя?

Он не на шутку беспокоился за даму, которая по легенде должна была изображать влюбленную лань. Значит, проникся по полной программе. Ему доставило бы удовольствие рассказать Торнтону о криках, которые он слышал проходя мимо спальни босса, но Рэйвен вряд ли оценил бы такое рвение. Стивенс терпеть не мог истории, в которых люди ведут себя как полные идиоты в играх измененных. Такое слишком дорого обходится в моральном плане, и Джеймс испытал это на своей шкуре.

Торнтон был неглуп, но повелся на игру Вороновой. Рэйвен тоже сходил по ней с ума. Что они все нашли в этой похотливой твари? В свое время её муж умом двинулся после того, как Беатрис обратили. Раскрыл свое имя, буквально прокричал об этом на весь Мир, только чтобы найти свою женушку, чтобы вытребовать все ресурсы для охоты. Это тоже значилось в «деле Вороновых». Теперь Джеймс называл папку с данными по Беатрис именно так.

Выдержав продолжительную паузу, он все-таки ответил:

— Стив.

— Сэт Торнтон. Но ты не в курсе конечно, — улыбка у него вышла невеселой. — Ты немногословен, Стив. Почему ты тут сидишь? Я не умею проходить сквозь решетки на окнах.

«Моему боссу интересно вас унизить, потому что вы трахали его девку.