Беатрис познакомилась с Люком, когда он был совсем ребенком. Ребенком, который привык не жить, а выживать. Она вытащила его из трущоб, из цепочки грабежей, из непрекращающихся драк и жизни на улице. Вытащила и сделала смыслом своей жизни, потому что по большому счету больше смысла в ней не видела. Воспоминания больше не вызывали такой боли, как раньше, и дело было в «импровизированной атрофии чувств». Так Беатрис называла это состояние. Когда становилось совсем паршиво, она делала все, чтобы не дать себе расклеиться. Основой был прочный блок на эмоции, чувства и воспоминания.

Беатрис усилием воли заставила себя сменить ход мыслей. Они ехали вдоль моря, и рассветное солнце бликами играло на поверхности воды. Небо прощалось с ночной синевой, становясь светлым до прозрачности, и высоким. По её просьбе таксист остановил до поворота на улицу, где они снимали комнаты. Сезон ещё не начался, поэтому улицы были практически пустыми. Пройдет ещё пара недель, и Адлер станет похож на муравейник. Пока можно наслаждаться одиночеством и тишиной, нарушаемой лишь шелестом листьев и шумом морских волн.

Беатрис прошла улочку, на которой находилась их гостиница, спустилась к морю мимо закрытых кафе. Галька в начале пляжа крупная, но если идти вдоль берега дальше, к Мзымте, становится мелкой и практически черной. Некрупные ракушки и их осколки повсюду, а крупных тут не найти. Разве что в сувенирной лавке. Беатрис не пошла дальше. Устроившись на волнорезе, наблюдала за прибоем и слушала крики чаек. В такие минуты все проблемы отступают и кажутся абсолютно несущественными. Время будто останавливается, и ты наслаждаешься тем, чем дышишь и живешь прямо сейчас. Хотелось, чтобы в жизни было как можно больше подобных моментов, но она сама превратила её в сплошную гонку на выживание.

Поколебавшись, Беатрис достала из конверта досье на Дэвида Кроу. С фотографий на неё смотрел абсолютно неприметный мужчина. Настоящее имя Николай Хешнер, отец немец, мать русская. Сорок четыре года. Рост сто семьдесят два. Его профессия позволяет полностью обеспечить свою старость на несколько сотен лет вперед. Вот только вряд ли он собирался жить вечно. Или собирался?

Беатрис были знакомы случаи, когда измененные убивали за деньги, но для них важна была не оплата, а сам процесс. Решил ли Кроу просто в очередной раз заработать, связавшись с Вальтером, или же хотел чего-то большего? На его счету было несколько весьма солидных проектов, имена-легенды, но известное ей нигде не фигурировало. Чтобы выжить с таким багажом, надо сильно постараться. Лютер не соврал, когда говорил, что он профессионал. В восемьдесят восьмом в Норвегии они работали втроем. Под псевдонимом Мартин Лютер Кинг. Если верить словам Лютера, тогда Кроу его подставил, и сегодня он вернул ему долг.

Кинг — та самая, кого он не успел спасти? Какой она была? Кем была для Лютера?

Беатрис захлопнула папку и поднялась. Сейчас у неё есть дела поважнее, изучить досье Хешнера-Кроу можно будет позже. И подумать над тем, как от него избавиться.

Когда она вернулась, Сэт ещё спал, и Беатрис постучала к Авелин.

— Доброе утро.

Дочь не пошевелилась. Она сидела на кровати с закрытыми глазами, в позе лотоса, словно увлеклась медитацией. В раскрытое настежь окно врывался прохладный ветер, играя занавесками и длинными темными волосами Авелин. Беатрис прошла в комнату и с треском захлопнула окно. Только после этого Авелин открыла глаза и повернулась к ней, эхом повторила.

— Доброе утро.

— Твой билет в новую жизнь, — Беатрис достала из пакета непрозрачный конверт оранжевого цвета и бросила ей, — если будешь умницей, никто тебя больше не потревожит.