— Знать наука не пошла впрок. Ты мне перечишь! — зловещим шепотом произнес Рукосил и потянулся к плети. К той самой плети, в которую он и хотел обратить девушку.

Зимка не отступила, но закрылась руками, сгибаясь под жестокими, наотмашь ударами. Когда чародей откинул плеть, Зимкина воля уж была надломлена, она стонала сквозь зубы и выла. Остальное не представляло для Рукосила трудности — он сверкнул красным камнем и пришибленная девушка упала еще одной окровавленной плетью, которую он швырнул ногой в угол.

— А теперь ты! — повернулся Рукосил к Золотинке. — А теперь ты расскажешь мне, что тут случилось, — заключил он с нарочитым смешком — он еще не отдышался от прежней ярости, чтобы действительно рассмеяться.

Замедленно перебирая слова, вялая с виду и скучная, но возбужденная внутренне мелким животным трепетом, Золотинка принялась рассказывать как это вышло: как она бежала с горы от сечевиков, как часовые не пускали и прочее.

— Не слишком ли много объяснений? И одного бы хватило, — заметил чародей.

Он выбрал в погребце бутылку вина, не торопясь отер горлышко и с полным стаканом в руке поднял брови, изумляясь причудливому ходу событий.

— А ведь ночь… — заметил он после некоторого размышления и спохватился: — Так как, говоришь, дело-то было?

— Вот что, Рукосил, — сказала Золотинка, вспомнив, что она принцесса Септа, хотя после всего, что случилось у нее на глазах, убеждение это значительно поколебалось. — Я пришла говорить начистоту. У тебя на руках Асакон. Теперь он у Порывая. Знаменитый волшебный камень, последним законным обладателем которого был волшебник Миха Лунь…

— Ошибка! — сказал Рукосил, подняв палец. — У волшебного камня никогда не бывает законного обладателя.

— Я должна понимать это как ответ?

— Разумеется. — Рукосил глядел не мигая и Золотинка почувствовала, что не в силах вынести этот взгляд.

— Ты убил Миху! — сказала она, пытаясь резкостью тона возместить сумятицу в мыслях и неуверенность. Она не могла не помнить, что стоит в железных объятиях истукана, которому стоит только чуть свести лапы, чтобы раздавить ее, как червя, и Рукосил не выказал до сих пор ни малейшего поползновения избавить ее от этой угрозы.

— Допустим, — обронил он, отхлебнув вина.

— Ты убил Миху? — ужаснулась Золотинка.

— Я вовсе не утверждал этого, — пожал он плечами.

— Где Поплева? — спросила она, отбросив всякие околичности.

— Матерью моей клянусь, что не знаю я этого человека! — воскликнул вдруг Рукосил с неожиданной, скоморошьей даже горячностью и очертил на груди круговое знамение. — Не знаю.

— Не знаешь?

— Не знаю ничего, кроме того, что это твой названный отец.

Золотинка заколебалась. Неизвестно по какой причине она никогда не думала о Рукосиле, как о лжеце.

— Поплева сопровождал Миху в путешествии по реке, — сказала она уже по-другому, без вызова.

— Видишь ли, — отвечал Рукосил как бы даже дружески (несмотря на то, что Золотинка оставалась в железной западне). — Видишь ли… Миха Лунь попал ко мне через третьи руки. С ним случилась обычная неприятность, которая преследует самонадеянных волшебников известного пошиба — западение. Ты знаешь, разумеется, — это когда оборотень нежданно-негаданно и в самый неудачный для него час скидывается в собственное естество. С Михой это случилось прямо на заставе, наверное, от страха. Когда я имел наконец с ним свидание в подвалах Казенной палаты, прошло уж две или три недели после несчастья.