Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Долго жить так невозможно. На этом, кстати, базировалась наша стратегия на Кавказе, на этом базируется наша стратегия здесь – постоянное, непрекращающееся давление на бандподполье, удар за ударом в сочетании с регулярно объявляемыми амнистиями и готовность простить – только выйди с нелегального положения, публично порви с бандподпольем, а еще лучше – принеси нам в подарок голову своего амира. То, что перед глазами вполне реальный выход – пойти и сдаться и остаться в живых, разлагает бандподполье почище, чем вся эта пропагандистская муть. Тяжело жить на нелегальном положении, тяжело быть дурным человеком. И Вася, бывший боец миротворческого контингента с Украины, это знает. Теперь и он задумается.

А вот Борек нервничает. И сильно, это видно по его поведению. Он еще на заре своей (и моей) юности не умел держать себя в руках. И язык за зубами держать не умел – я помню, как бил его головой об унитаз после того, как он распустил его в неподходящем месте и в неподходящее время. Думаю, что и он помнит, гаденыш.

– Что тебе надо?

Я с комфортом усаживаюсь на королевское сиденье «Лексуса», не торопясь подстраиваю под себя блок кондиционера, создавая индивидуальный микроклимат. А он пусть и дальше психует.

– Как говорили в одном советском мультике – шоколаду.

– Слушай, хватит ля-ля, – Борек решительно выкручивает рычажок моего кондиционера. – Достал со своими замутками. Что у тебя есть? Да – да. Нет – нет. Может, я не к тому обратился? Может, ты тут на побегушках: подай, принеси, пошел вон? Тогда выметайся из машины.

– О, какие слова! Эмоции так и брызжут. Очень может быть, – невозмутимо отвечаю я, не давая перехватить контроль над разговором. – Иди, обратись к кому другому. Только не удивляйся, если потом окажешься в тюрьме Абу-Грейб петухом в общей камере. Лады?

И тут же, меняя тон, добавляю:

– У тебя сегодня джекпот, дружище. Больше, чем ты можешь себе представить.

Борек недоверчиво смотрит на меня. Я облизываю губы, как человек, у которого не все в порядке с совестью.

– Ты о чем?

– О том, что мне пора пятки смазывать. Пока веревку не намылили. Еврейская жена есть?

Борек недоуменно смотрит на меня.

– Найдем, если надо. А тебе чего, та палестинская б… надоела?

И ведь чуть не пробил, гаденыш. Возможно, сам даже того не желая – просто дав волю полета своей мелкой в общем-то и хамской душонке. Никак не рыцарской душонке советского разлива негодяя и хама. Способного написать анонимный донос, подставить ни за грош, мелко (именно мелко) пакостить годами, походя обдать грязью женщину, пускать слухи, по мелочи, но постоянно воровать, предать. Все-таки как ни крути, а Борек – мразь, мразь самая настоящая. В глубине души своей мразь. Мелко плавает. И самое худшее, когда такие вот мелкие и гнилые люди приобретают власть над остальными. Это хуже, чем когда власть над людьми приобретают монстры типа Саддама.

Но нет, Борек. Меня даже и так не пробьешь. Наверное, потому, что я знаю, кто ты есть и чего от тебя ждать. Разочароваться можно в близких людях. Предать может только тот, кто когда-то был верным. Ты не был ни близким, ни верным. И можешь только нагадить.

– Нет, – спокойно отвечаю я. – Просто еврейская жена – не роскошь, а средство передвижения. Помнишь еще. Так что – найдешь?

Ты, да с твоими выходами на организованную проституцию, да не найдешь?!

– Найдем, – отвечает Борек. – Если надо. А что стряслось-то?

– Говорю же, пятки пора смазывать.

Это вторая часть нашей игры, тщательно продуманная. Еще пару дней назад в Ар-Рутбе было подано и пошло по инстанциям заявление, касающееся недавней перестрелки, в которой участвовали русские.

Быстрый переход
Мы в Instagram