– А вы не могли бы спрятать меня? Так будет романтичнее.

Он почувствовал в ее словах беспокойство за свое семейное благополучие и бухнул в стиле все того же морского волка, который вовсе не шел

– Так я могу изнасиловать вас и выбросить в море, и никто ничего не узнает.

– Я даже попрошу вас об этом! – бросила она в ответ.

– Я хотел сказать, – начал он виновато, – вас есть возможность отказаться от путешествия. – И замер в предвкушении облегчения, которое испытал бы, передумай она на самом деле. Но вместо этого женщина разразилась своим неприятным смехом:

– Э, нет! Я не доставлю вам такого удовольствия! Если уж пригласили, терпите! А теперь идите регистрируйте. Сами и решайте, на сколько.

И стала искать дрожащими пальцами паспорт в сумке. Он поймал его вместе с ее рукой, неуклюже поцеловал в ладонь и бросился вон с собственной яхты.

Вернулся с полной сумкой продуктов – напитки, лакомства на целых два месяца. Две огромные сумки со льдом. Зарегистрировался всего на три дня. Альфа не спросила о сроках, даже тогда, когда он вернул ей паспорт. Наверное, по количеству продуктов решила, что путешествие продлится дольше. Оставленные на палубе покупки лежали нетронутыми, и он, задыхавшийся и потный от спешки, встал перед ними как вкопанный.

– Я боялась что-нибудь перепутать, капитан, – стала оправдываться она раньше, чем он задал вопрос. В голосе ее звучали угоднические нотки. Похоже, она хотела сгладить недавний конфликт. – Я, пожалуй, не рождена для самостоятельности.

– Но что вы делали столько времени? Вам случайно, не было скучно?

– Сидела в шезлонге, смотрела на море и думала, как отблагодарить вас – придумать такое же красивое имя, как и вы мне. Но я на это неспособна. Буду называть вас капитаном. Можно?

– А как же чувство собственного достоинства эмансипированной женщины? – невольно подтрунил он.

– Его тоже надо завоевать. А до той поры – я в вашем подчинении, капитан.

Конечно же, она думала и о других вещах, не только об имени. Очаровательная ее манера, с какой она стремилась к сближению, несколько смутила его. Он засуетился, делая вид, что разглядывает сваленные на палубе вещи. Оглядел яхту, белую и красивую, тоже притихшую в ожидании приказаний, и сказал:

– Тогда, если желаете, еще раз простимся с сушей? Я должен отогнать машину к своему приятелю.

– Э, нет! – засмеялась она теперь уже иным смехом – гортанным, мягким. – Отсюда – ни шагу!

– Обратно я возьму такси.

– Я не буду скучать. Только скажите, что куда класть.

– Альфа, давай перейдем на «ты»? – попросил он, решив, что так ему будет легче общаться с ней.

– Есть на «ты», капитан! – подняла она руку и наткнулась пальцами на кепи.

И снова наступил момент, когда он должен был бы поцеловать ее, но вместо этого произнес: «Потом вместе разберемся». Словно обещал ей тем самым неизведанную пока еще близость. А когда включил мотор и помахал ей рукой, подумал что не мешало бы побольше чувства юмора, если он хочет, чтобы дела пошли в нужном направлении.

5

Как только мотор затих, солнце моментально кануло в воду, словно до этого его тащили на буксире Море потемнело и подернулось рябью. В том месте, где погасло солнце, взошла звезда – как последняя голубоватая искра потухающего пожара, в огне которого истлел и берег.

Яхта неслась еще какое-то время по инерции, потом, убаюканная волнами, успокоилась на воде. Вечерний бриз не мог добраться сюда с суши, и паруса стали ненужными.