Ни Семен Анисимович, ни Григорий Фомич не замечали, что старятся. Они замечали только, как быстро растут и взрослеют их дети. Старшие у Григория Фомича подались в город и там осели. Младший, Иван, после армии остался дома, пошел шоферить в леспромхоз. Светка у Семена Анисимовича закончила в городе техникум по торговой части и вернулась в Касьяновку, товароведом в ОРС. Семен Анисимович, глядя на дочь, радовался. У Светки была его хватка, и скоро она стала понимать отца с полуслова. Не мог предположить только одного, что на дороге у нее встанет Иван Невзоров.

Когда, где успели они снюхаться, никто даже и не заметил. Месяца три походили в кино и на танцы, а вскоре огорошили своих родителей — решили пожениться.

Что в той, что в другой семье было немало долгих разговоров и даже скандалов, но Иван со Светкой упрямо стояли на своем. Светка, обычно послушная отцу, отрезала:

— Папа, люблю я его. И все. Хоть голову сверни.

Семен Анисимович помял, что дочь не переубедить. А потом, внимательно присмотревшись к работящему, немногословному Ивану, пришел к выводу — а какого еще искать? Цены парню не будет, если прибрать к рукам.

В конце лета сыграли свадьбу. Так нежданно-негаданно Григорий Фомич и Семен Анисимович стали сватами. Деваться им было некуда, и оба сделали вид, что вполне уважительно относятся друг к другу.

И вот страшная ночь с дождем, с громом, с нерасслышанным выстрелом из двустволки шестнадцатого калибра.

Глава третья

После смерти сына, в особенности после того дня, когда он сходил к свату в гости, Григорий Фомич долгими ночами перебирал и раскладывал по полочкам свою жизнь и жизнь Семена Анисимовича, пытаясь отыскать в прошлом те ниточки, которые были протянуты к сегодняшней жизни, к Светке и к Ивану, и к его страшной смерти. Он нутром чувствовал, что ниточки существуют, надо только внимательней приглядеться, и тогда их обязательно заметишь.

Григорий Фомич сильно сдал в это лето. Высох, еще больше сгорбился, когда-то кудлатая голова казалась совсем маленькой, потому что волосы побелели и сильно лезли.

Им бы с Анной пришлось совсем туго, если бы не приехал, хоть и с опозданием, не так, как обещал, Серега. Приехал он под вечер, за ужином долго глядел на своих стариков, убитых горем, и, хорошо зная их, понимал, что отвлечь от тяжелых мыслей мать с отцом можно лишь делом. Дело он придумал сразу.

Утром обошел комнаты в доме и объявил, что давно пора заняться ремонтом. Побелить, починить крышу на веранде, да и крыльцо надо менять, совсем подгнило. Покурил, пригладил свою растрепанную бороду и, не дожидаясь согласия, взялся за работу. Анна с Григорием Фомичом переглянулись, засуетились вокруг него. Руки у Сергея золотые, и пилить и тесать — все умеет. Дело двигалось быстро, две недели пролетели, как один день. Ремонт закончили вовремя, перед самым Серегиным отъездом.

Из летней кухни вынесли стол и ужинать сели в ограде, на свежем воздухе. Серега, довольный, что старики хоть немного повеселели, оглаживал бороду, похохатывал, рассказывая смешные истории. И вдруг споткнулся на полуслове, вытянув шею, Анна с Григорием Фомичом тоже повернули головы на скрип калитки. В ограду вошла Светка. Она вошла и остановилась, держась рукой за скобу калитки, не решаясь пройти дальше.

— Света, давай с нами, любушка, давай к столу, — вскинулась с табуретки Анна. — И глаз-то к нам не кажешь.

Светка, опустив голову, все еще накрытую черным платком, медленно прошла к столу и села на свободную табуретку. Она очень изменилась после смерти Ивана, сделалась словно больной. Раньше порывистая, веселая, всегда улыбчивая, теперь Светка ходила медленно, осторожно, будто в потемках, не поднимая головы. Она и за столом сейчас так сидела, с опущенной головой, словно хотела что-то разглядеть на клеенке.

— А мы вот ремонт с Серегой закончили, — сказал вдруг Григорий Фомич, чтобы разорвать нависшее молчание.