Вот и частокол перед основными стенами, вроде, поставленный правильно, а с двух сторон покосился. Рыцарь даже подумал, что если бы он брал этот замок штурмом, то направил бы войска именно к этим слабым местам. Перед срубленными огромными деревьями из земли не торчали пики, как надобно, не был выкопан и ров вокруг — укройся тут в случае осады, неделю не продержишься.

Хотя за всю историю Соколиной Охоты владельцам замка никогда не приходилось в нем обороняться. Он был построен для одного из Отцов Энтов ради главного развлечения, в чью честь и был назван, а войны… Границы были слишком далеко, тем более, никакой стратегической значимости сей оплот не представлял. Как поговаривали, он лишь приносил убытки. Которые, впрочем, ложились на плечи королевской казны, ибо правитель был тоже «древесных кровей».

Однако вблизи замок все же заставил Лейтли трепетать. Он был поистине огромный. Основательные круглые, словно старые лесные грибы после обильных дождей, башни с четырех сторон уверенно подпирали четырехугольный донжон. Возле барбакана столпились лучники в темных зеленых одеждах и кольчугах с раскидистым дубом на груди — эти из Энтов. Внизу неподвижно стояли копейщики в стальных нагрудниках с прыгающей рысью, а вот это уже люди Тумкотов.

Рыцарь сильно волновался, что его попросту могут не пустить в замок или начнут чинить препятствия — в таком случае сегодня он не сможет поговорить с Отцом Энтов. То есть, его люди останутся голодными. А этого допустить было нельзя. Он слышал в рядах стражников смешки относительно своей лошади и доспехов. Что ж, видели бы они его два месяца назад, когда дела Иллиана шли в гору.

У него был молодой рысак и недорогой, однако очень добротный доспех. Но такова участь бродячего рыцаря — сегодня на коне, завтра в овраге возле дороги. Уже через месяц Лейтли пришлось расстаться сначала с бригантиной, покрытой шелком, а неделю назад у одного кузнеца он оставил и свой хауберк, взяв взамен этот кожаный доспех из «буйволей кожи», как уверял прежний владелец, и несколько серебряных монет сверху. По поводу природы новой амуниции Иллиан, конечно, сомневался, но кузнецу ничего не сказал, молча забрав предложенное. По сути, такой доспех не мог спасти от хорошо выпущенной стрелы шагов с пятидесяти, тем более уж от копья, но все же это было лучше, чем ничего.

Один из стражников молча оглядел рыцаря в кожаных доспехах и цыкнул на своих — разговоры тотчас же прекратились. Потом неторопливо подошел к страннику, мельком скользя взглядом сначала по самому сиру, потом по его спутникам. Иллиан с завистью смотрел на размеренные, спокойные движения энтийца, на его откормленное лицо, густую бороду с мелкими остатками пищи — этот точно не знал, что такое голод.

— Что угодно… сир? — перед последним словом произошла небольшая заминка, но все же стражник его произнес. Хороший знак, не иначе.

— Я приехал просить об аудиенции у его светлости сира Эдмона.

Стражник выжидающе смотрел на Иллиана, в его маленьких темных глазах читалось спокойствие. Видимо, таких визитеров, как Лейтли, здесь водилось порядочно.

— Я хотел бы служить энтийскому Дому, — закончил рыцарь.

— Дом сейчас не нуждается в услугах наемников.

— Я не хочу быть наёмником, я хочу присягнуть на верность, — не рассердился, но недовольно наморщился Иллиан.

— Я передам вашу просьбу, сир, — развернулся стражник и сделал неуловимое движение воинам с дубом на груди.

Иллиан мог бы поклясться, что задумай он сейчас повернуть назад, ему попросту бы не дали этого сделать. Энтийцы слишком уж напряженно смотрели на рыцаря, словно псы, готовые в любую секунду кинуться на врага, стоить их спустить с привязи.