Она оторвалась от своих мыслей.

— Спокойной ночи, Крис. Если что, зови меня. Я буду на террасе.

Он сонно улыбнулся, слегка приоткрыл глаза, и тут же снова уснул.

Дуглас сидел на верхней ступеньке лестницы, ведущей к старой пристани. Флоренс не слышала, как он вернулся. Поколебавшись, подошла к нему. Села на ступеньку рядом с ним и прикрыла колени подолом платья.

— Привет, — сказала она, почему-то очень волнуясь.

Дуглас задумчиво смотрел на темную воду, прижимая руки к подбородку.

— Ты поел? — Флоренс хотелось хоть как-то вывести, его из этого мрачного настроения.

Но он, казалось, не слышал.

— Как Крис?

— Хорошо. Спит.

Он задумчиво кивнул, уронил руки и глубоко вздохнул.

— Фло, можно я задам тебе один вопрос?

— Конечно.

— Сколько весил Крис, когда родился?

— Что? — Она рассмеялась, но вдруг умолкла. — Я не помню.

Дуглас повернулся и взглянул на нее холодно и проницательно.

— Хорошо, спрошу иначе. Крис родился недоношенным?

Флоренс похолодела. Отчетливо вспомнилось все, что случилось после отъезда из этого коттеджа шесть лет назад. Солги, сказала она себе, ради бога, солги.

Но Дуглас смотрел прямо в глаза, и она не смогла произнести ни слова.

15

— Отвечай же, черт возьми! — взорвался Дуглас.

Флоренс вскочила.

— Хорошо. — Она очень надеялась, что подобного разговора никогда не произойдет, но теперь деваться было некуда. Придется рассказать. — Он не был недоношенным. Крис родился совершенно здоровым и весил семь фунтов и десять унций.

— Значит… Он был зачат тем летом?

Она судорожно глотнула. Дуглас все понял по ее взгляду. Сжавшись, он прикрыл глаза ладонью.

Было больно на него смотреть. Она дотронулась до его руки, но он оттолкнул ее и отвернулся.

— Как ты догадался? — спросила она дрожащим голосом.

Прошла целая минута, пока Дуглас заговорил.

— Я увидел дату его рождения на больничном бланке, который ты заполнила.

Флоренс кивнула. Да, она совершила ошибку, позволив ему отнести эти бланки. А ведь была так осторожна…

— Значит, Крис — мой сын. Мой сын! — Он устремил взор в сгущающиеся сумерки, словно там мог увидеть нечто, что помогло бы лучше все понять. Лицо стало суровым. — Фло, как ты могла скрывать от меня все эти годы. Как только ты могла?! Все это время… Неужели я не значу для тебя ничего? Неужели ты настолько ненавидишь меня?

Больше всего она боялась именно такой реакции. С того самого дня, когда решила ничего ему не говорить. С годами страх делался все сильнее. Чем дольше она молчит, тем сильнее он разозлится, когда узнает. Если, конечно, узнает. Как она надеялась, что этого никогда не случится.

— Дуглас, я не сказала тебе сразу, а признаться потом было очень трудно, — попыталась она оправдаться. — Еще был Остин. Он хотел воспитать Криса сам.

Дуглас повернулся к ней.

— Он знал?

— Да. Он попросил, и я пообещала, что никому никогда не скажу об этом. Но дело и в самом Крисе, — поспешила добавить она. — Мне не хотелось, чтобы он рос, зная, что его отец живет не с ним. Слишком хорошо я знаю, что это такое.

— И все же. Ты должна была что-нибудь придумать. Могла бы познакомить нас, не говоря, что я его отец. — Теперь он не только злился, но был страшно обижен.