— Ай, ай, ай! — подумал он вслух.— Столько кроватей, и нет дачников!

Возбужденный мыслями о будущих доходах, отправился он тут же к старухе и объявил ей, что не сдавать стугу дачникам — это просто мотовство.

— Да ведь мы не найдем никого, кто согласился бы здесь жить! — ответила в свое оправдание старуха.

— Почем вы это знаете? Пробовали ли вы? Печатали ли вы в газете о сдаче стуги?

— Это значило бы только бросать деньги в море,— заявила госпожа Флод.

— И сети забрасывают в море,— возразил Карлсон.— И это следует делать, если желаешь что-нибудь приобрести.

— Попытаться можно, но дачников мы не найдем,— сказала в заключение старуха, не верившая больше в исполнение желаний.

Через неделю на лугу появился нарядный господин, который оглядывался во все стороны. Затем он подошел ближе. Когда он вошел во двор, то его встретила одна лишь собака, так как люди, по обыкновению, из робости или из чувства глубокой учтивости попрятались в кухню и в комнату, тогда как раньше стояли кучкой перед домом и высматривали гостя. Только когда господин подошел к двери, Карлсон, как самый храбрый, вышел к нему навстречу. Приезжий прочел объявление.

— Да, да — это здесь!

Карлсон повел его к большой стуге.

Господину понравилось. Карлсон обещал, что будут произведены все нужные улучшения, при условии если господин теперь же решится, так как желающих много, а время уже позднее.

Приезжий, казалось, был восхищен прекрасным местоположением и поспешил покончить дело.

После того как обе стороны осведомились об обоюдном положении, как хозяйственном, так и семейном, приезжий удалился.

Карлсон проводил его до границы поля. Затем он снова вбежал в дом и положил на стол перед хозяйкой и ее сыном семь монет по десяти крон и одну в пять.

— Да, но неправильно выжимать у людей так много денег,— заворчала старуха.

Густав же был доволен. Он впервые выразил Карлсону признательность, когда тот рассказал, как он, сказав о том, что есть конкуренты, прижал господина.

Деньги лежали на столе, и это для Карлсона значило — козыри на столе. После этого случая, когда выказалась его опытность в делах, он заговорил более повышенным тоном.

Не одно только важно, что деньги за наем помещения свалились с неба, но это повлечет за собой другие доходы.

И Карлсон быстрыми штрихами изобразил все свои виды внимательным слушателям.

Они будут продавать рыбу, молоко, яйца, масло; топливо будут они доставлять не даром; нечего и говорить о перевозах на купальное местечко Даларё, за что они каждый раз будут брать по одной кроне. Кроме того, можно будет доставлять телятину, баранину, кур, картофель, овощи. О! Тут дело найдется! А он, видимо, важный господин.

Вечером прибыли ожидаемые золотые рыбки: муж и жена, дочь шестнадцати лет, сын шести и при них две служанки.

Господин этот состоял скрипачом дворцовой капеллы, жил хорошо, был человеком мирным, приближался к сорокалетнему возрасту. Родом он был немец и плохо понимал островитян; поэтому в ответ на все то, что они говорили, он ограничивался тем, что одобрительно кивал головой и говорил «хорошо». Таким образом он вскоре прослыл за очень приятного господина.

Дама была порядочной хозяйкой, пеклась о своем доме и о детях и умела своим достойным поведением заслужить уважение служанок без ругани и заискиваний.

Карлсон, как менее робкий и более болтливый, сразу принялся за приезжих. В этом отношении на его стороне было и то преимущество, что он их сюда привел. Да у остальных не было ни особенного желания, ни способности к общению, чтобы оспаривать его положение.

Прибытие горожан не замедлило оказать влияние на взгляды и обычаи островитян.