Холод перерастал в тупую боль, меня начал донимать страх перед удушьем. Скоро ли меня хватятся? Джо может решить, что я пошел домой сам, пока они проедутся туда-сюда и поймут, что меня нигде нету… Искать начнут только утром — у черного мага больше шансов выжить в темноте, чем у нетрезвых спасателей. Все логично.

Я постарался не впадать в панику и занять мысли чем-нибудь жизнеутверждающим. Вспомнить о работе, сосредоточиться на планах (у меня ведь столько планов!), на моей чудаковатой семье, которой без помощи трезвомыслящего черного просто не обойтись. Только бы не заснуть, шорох крови в ушах так сладко баюкает… Стоп. С каких это пор кровь шуршит? Каким-то невероятным усилием мне удалось повернуть в глазницах сохнущие без моргания глаза — над краем расселины колыхалось нечто, смутно напоминающее ворох взбитой ветром листвы.

Все, звиздец пришел, встречайте.

Встреча с потусторонним — это как раз то, что мне сейчас недоставало, именно сейчас. Недаром говорят — Шорох не забывает тех, чье сердце слышал. Он пришел за мной, а ведь я так молод! Зато предсмертные воспоминания много времени не займут, тоже плюс. Прежде всего, нельзя было показывать ему своего страха, если моя нелегальная практика и научила меня чему-то, то это банальной истине — нежить определяет силу противника по тому, как сильно тот боится. Может, он пришел отомстить за павших товарищей? Глупость-то какая в голову лезет… Я не собирался сдаваться без боя, но четко понимал, что моих сбитых ядом способностей хватит только на дружеский шлепок. Сожрать — сожрет, но поперхнется. Изжогой замучаю!

Надо думать о чем-нибудь приятном. Что у меня там было приятное? Мой мотоцикл, моя анонимная слава, пес-зомби (симпатичный зверь), Лючик рассказать мне что-то хотел, все похороны вокруг меня прыгал. Эти двое мерзавцев что-то здесь искали (что?), фамильная честь требует от меня найти и завладеть сокровищем. Теперь каждый удар сердца отдавался в груди резкой болью, пересохшие глаза жгло, перед мысленным взором вереницей плыли картины минувшего дня (такие яркие!), эпизоды последнего бурного года, обстоятельства прошлого лета, воспоминания о той первой встречи с Шорохом.

Испугался я только после того, как понял, что смотрю на себя из руин со стороны, снизу вверх.

Глава 18

Проверяющие из столицы приехали, как и предсказывал мистер Сатал, но Паровоз их не боялся: его контора была как витрина магазина — прозрачная и сияющая (смотреть можно, трогать — нельзя). Суровых аудиторов ждали идеальная отчетность, дружелюбные клерки, караул в начищенных мундирах и почти полное отсутствие на местах рядовых сотрудников. Ничего не поделаешь, все на заданиях — дел невпроворот!

Никогда еще столько оперативников не получало отпуска в начале лета…

Паровоз не обманывал себя: если бы проверяющие задались целью докопаться до него, то найти (ну, или придумать) повод всегда было можно. Другое дело, что на полноценное служебное расследование этот повод не потянул бы, в крайнем случае — на выговор или запись «о неполном соответствии». Тоже неприятно, но привычно. Повесить на него вину за появление на рынке запрещенного зелья никто не мог.

Судя по тому, с каким неудовольствием аудиторы изучали результаты расследования, они все это отлично понимали. Да, дело о «слезах дракона» уже отправилось в суд! Мисс Кевинахари подкинула капитану наводку, и лабораторию удалось оперативно накрыть, правда, организатор этого беспредела сбежал и, по убеждению Паровоза, где-то тихо издох (такие проколы никому не прощают). В руках следователей НЗАМИПС оказались два обдолбаных до затылка белых мага и несколько мелких сошек, распространявших отраву под видом стимулирующего средства. Вопрос о том, как к преступникам попал рецепт опаснейшего зелья, капитан Бер, без сожаления, адресовал столичному начальству — это было вне его компетенции.