- Она сейчас придёт?

- Не думаю. Не раньше, чем дочитает "Наследника из Калькутты", но это очень толстая книжка, а к девочке приехали гости, и она немного занята.

- Может быть, Вы за ней пошлёте? - голос молодой женщины выдаёт какую-то затаённую сильную эмоцию - тревогу или раздражение - непонятно.

- Для этого нет причин, и, более того, с моей стороны это было бы бестактностью, - а вот директор явно сердится, о чем однозначно свидетельствует яркая стальная нотка в звучании слов.

- Ну как же, родная мать приехала!

- Вероятно, мы придаём этому слову разные смыслы.

Некоторое время тянется пауза. Слышны всхлипывания и стук клавиш компьютерной клавиатуры. Каждый из собеседников делает своё дело. Гостья "давит слезу", хозяйка работает. Наконец звучит голос посетительницы.

- Может быть вот это поможет? - увы, запись не сопровождается видеорядом, и остаётся только гадать, что имеется ввиду, но вопрос быстро проясняется.

- Если Вы намерены передать мне эти деньги, я их приму, поскольку наше учреждение в них нуждается. Но на Вашу встречу с дочерью это никак не повлияет.

- То есть, я её не увижу? Вы мне её не отдадите?

Опять пауза, тянучая, словно резина. И, наконец, ответ.

- Давайте по пунктам. Здесь не тюрьма и не воспитательное заведение закрытого типа. Никто не помешает Вам встретиться с Анитой. Но приводить её к Вам и представлять тоже не станет никто. Вы обладаете достаточной подвижностью, чтобы справиться с её поиском и идентификацией. Если на установление контакта потребуется время - в четвёртой и десятой спальнях имеются свободные койки, а в столовой вообще, кормят всех. Так мне выписывать приходный ордер?

- А почему Вы не хотите мне помочь?

- Объясниться с Анитой за Вас я в любом случае не сумею. Вероятно, отказываясь от неё в роддоме, Вы имели причины, знать которые я не имею ни малейшего желания, - директриса уже еле сдерживает ярость. Слышно.

Скрипит кресло. Удаляющиеся шаги, звук закрывающейся двери. Ордер, по видимому, выписан не был. Значит, и деньги не перешли из рук в руки. Точно, был слышен щелчок запирания дамской сумочки, модной, с запорчиком. Как раз такой, что находилась в руках той эффектной женщины, что ехала с ними на дрезине. И по времени записи выходит, что посетительница зашла в кабинет в аккурат после того, как Галка отчиталась, ну да, как раз конец её разговора со старой наставницей и предшествует этому фрагменту.

Это уж не к Галкиной ли дочке мамаша завеялась. Аркадий выбрал клопика, что "подсадил" в спальне напротив той, где жил сам. Послушал и вскоре действительно нашёл разговор на эту тему.

- Мама, ужас-то какой. Ко мне бимка приехала, - Ниткин голос.

- Точно ужас. Им ведь по закону не должны сообщать, где теперь детки, которых они оставили в детском доме. Не иначе, крупно на лапу дала. А её ведь не обманули - вы очень похожи.

- Ну, не знаю. Она конфетами меня угощала, а другие ребята смотрели на это. Надо же было так меня подставить. Звала к себе, говорила, что удочерит. А я её ни капельки не люблю. Чужая тётя - вот и всё.

Надо же, как по-взрослому ребёнок рассуждает. Ну ка, что у нас дальше?

- Ты ведь знаешь, как быть, даже если она тебя законным образом удочерит?

- Конечно, знаю. Сбегу через недельку-другую. Ты ведь мне поможешь!

- Обязательно. Мой телефон помнишь? И мыло. И денег снять в банкомате сумеешь, чтобы добраться в случае чего. А лучше, я тебя встречу, когда станешь делать ноги. Так надёжней, - а Галина-то, решительная женщина. - А кстати, если при удочерении тебя спросят, хочешь ли ты со своей бимкой жить, что ответишь?

- Откажусь, конечно. Только наставница предполагает, что не спросят у меня. Или мнение не учтут. И её мнение тоже не учтут.