Ясное дело, дожидаться воцарения нового тирана было бы опрометчиво, а учить детей эгоизму мы оказались просто не способны. А ведь несколько человек вернулись в наши места из городов, где не прижились, и с нашей помощью устроились в ближних колхозах. Тут в тот период было неуютно. Укрупнения, разукрупнения, отток молодёжи в города - правительством проводились самые разные мероприятия, запутывающие обстановку. А ребята наши рукастые и головастые быстро сориентировались и неплохо устроились в существовавших тогда сельхозструктурах на всех, считай, уровнях.

Мы о многом советовались. И чётко сообразили, что в пределах системы ничего толкового получиться не может. И вопреки системе - тоже. Оставалось искать обходной вариант. То есть никаких сомнений в том, что действовать следует неприметно, у нас не осталось. Мужички наши ведь привыкли сотрудничать и друг друга прикрывать, ну и тут легко прирезали, скажем, к огороду несколько гектаров, естественно не указывая этого ни на каких планах. То, что на этих делянках работает общественная техника, тоже ни в какие отчёты не включалось. Если кто-то из местных пытался ябедничать властям - ему быстро объясняли, как он неправ. Да и нормальные-то люди не в обиде были - им тоже и прирезали, и вспахивали, и "расхищать" колхозные удобрения всегда приглашали. За ту же часть урожая, что и для "своих". А недовольными оказывались пьяницы и лодыри. Так что пьянству - бой, а к тунеядству самое непримиримое отношение. Излишки же продукции сбывались за наличные деньги по тем же самым каналам, что и из детдома. И для плановых поставок собирали. Одним словом, махровым цветом расцвела круговая порука и плоды её радовали всех участников заговора, потому что реальные урожаи были заметно выше, чем в среднем по области. Но, опять же - это только для своих. А проверяющим показывали красивые поля и богато накрытый стол. В дорогу домой давали с собой деликатесы и, что уж там, деньжат детишкам на молочишко. Понимаешь, люди любят жить хорошо, и не любят тех, кто им в этом мешает.

Так что наших ребят очень скоро сильно полюбили - уж очень удачно они подсказывали всем подряд выигрышные стратегии. Образованные, думающие, имеющие поддержку - за ними шли. Молодежь стала всё чаще возвращаться из городов, выучившись там. Чтобы построить им жильё, решения правлений колхозов стали учреждать должности сторожей полевых станов. А сторожу и домик нужен, и сарайчик. Нет, называть это хутором в официальных документах никто не решался - сторожка полевого стана номер восемь, например. О маскировке не забывали не на секунду.

Плодородие полей стало падать и через многие из них протянули лесополосы, только очень широкие, для обеспечения самоподдержания экологической системы. Тем не менее, для ухода за ними "нанимали" лесников и строили для них "кордоны" с огородом в несколько гектаров - опять хутора возникали. Дома в деревнях нередко разбирали, чтобы возвести на новом месте - ну сколько полей подтянешь к одной точке - единицы. Мы ведь не в городе живём, чтобы на работу на машине ездить.

А бывало наоборот - расчищали места для новых пашен. Рабочих-то рук хватало, оставалось просто объяснить людям, какая им выгода от того, на что их подбивают. Денежки-то не на все затеи находились: где энтузиазм, где обещание отдалённой выгоды, а кого-то совестили: мол, тебе канаву всем миром копали, а теперь изволь поучаствовать в ремонте мостика, - старушка сделала паузу, чтобы заварить свежего чая.

- Постепенно здесь всё и оформилось в тот вид, который имеет сейчас. Людьми эффективно руководили и защищали от влияния извне. Проблем решили много, каждую своим способом. Так что к моменту развала Союза облик района уже сложился. Это в наше время, когда фермерство не является гонимым явлением, такую организацию создать легче лёгкого, а в ту пору, считай, по краю ходили и чувствовали себя заговорщиками. А уж как вошла в обиход компьютерная сеть да мобильная связь, так задачка-то, считай, сделалась просто элементарной.