— любым видом оружия рыцарь владел в совершенстве, в то же время среди остальных солдат его сотни Корт особо отмечал его и даже, бывало, пару раз поручал учить новичков искусству боя обоюдоострым посохом.

Постепенно он вошел в жизнь боевой дружины — теперь все чаще и чаще Корт ставил его на стражу в замке или на стенах — а несколько раз Жану даже был доверен пост у покоев маркизы. Сотник знал о причинах, которые привели парня в ряды воинов замка Форш, видимо, Берн дал ему определенные инструкции — во всяком случае, с тех пор как он стал делать определенные успехи на тренировочной площадке, подобные назначения стали попадаться все чаще.

Замок Форш по праву считался одной из самых неприступных крепостей срединных уделов — если не считать, конечно, укреплений крупных городов вроде Тренса. Выстроенный еще лет двести назад, он с тех пор ни разу не пал перед врагом, хотя желающих попробовать прочность стен логова де Танкарвиллей находилось достаточно.

Цитадель возвышалась на скале — с трех сторон высокие стены нависали над отвесными скалами, с четвертой узкая, троим всадникам в ряд едва проехать, дорога, извиваясь по каменным уступам, вела к подъемному мосту, за которым путников встречали массивные, окованные железом ворота. Каждый день специально отряженный для этой работы слуга смазывал маслом ворот, поднимающий мост, и тщательно счищал с ворот периодически возникавшие пятнышки ржавчины.

Внешние стены замка были на удивление высоки — у лордов срединных уделов встречались подобные горные бастионы, но все они больше полагались на естественную защиту несокрушимого гранита.

Прапрадед нынешнего хозяина замка, маркиз Лион де Танкарвилль, начавший постройку могучей крепости, заставил архитекторов возвести высокие и мощные стены, вместо традиционных зубцов снабженные рядами узких бойниц, надежно прикрывающих арбалетчиков от стрел противника. Две привратные башни, кроме лучников, имели и котлы со смолой, а также немалый запас валунов и каменной крови1 — горшки с ней могли поджечь что угодно, даже затянутую сырыми бычьими шкурами осадную башню, если бы она вообще смогла приблизиться к стенам цитадели.

Жилище маркиза представляло собой, по сути, крепость в крепости — мощная башня в самом центре цитадели, возвышающаяся над всеми укреплениями, могла бы держаться очень долго, даже если бы пали внешние стены.

Неизвестно, сколько лет пришлось работать строителям, но они прорубили в центре донжона2 колодец, уходивший вниз на немыслимую глубину. Ходили слухи, что это вообще не человеческих рук дело, что колодец — одно из древних творений гномов, которое нашел и использовал дальновидный маркиз. Так или иначе, но с жаждой у осажденных проблем не возникло бы — хитроумная система подъемника, который приводил в действие здоровенный конь‑тяжеловоз, позволяла в достатке поднимать на поверхность кристально чистую воду из подземных источников.

Сам Жан склонялся к мысли, что колодец — дело многолетнего упорного труда землекопов, пока Корт не сводил его в Пещеру. Ее называли именно так — с уважением и затаенным восторгом — огромный зал в глубине скалы, куда ни разу не проникал луч дневного света, поражал воображение — не верилось, что природа сама могла создать подобное чудо.

— А она большая? — поинтересовался он у сотника, с восторгом оглядываясь по сторонам.

— Не то слово, — хмыкнул тот, зажигая установленные в подставках масляные светильники. — Вон Клада спроси, он тут, пожалуй, все уже облазил.

— Если бы все, — рассмеялся юноша, — а то только так, что поближе. Далеко я не заходил — и заплутать недолго. Оно, конечно, вдвоем сподручнее, может, вместе побродим?

— Я вам поброжу, — пробурчал сотник, — вон тюки тащите да укладывайте здесь вот, у стены.