– Я польщена. – Келли прикусила губу. Ее будоражили непонятные чувства, вызванные безоглядной доверчивостью девушки. – Крис… по поводу сегодняшнего вечера… Знаешь, иногда можно перестараться в самоутверждении. А если…

Послышался звонок. Момент был упущен. Вот и очередная плата, подумала Келли.

Лицо Крис озарилось. Казалось, все разговоры с Келли забыты.

– Это, наверное, Хэм!

Все еще ощущая непривычное смятение чувств, Келли стояла у открытой двери, наблюдая за тем, как они спускаются по ступеням к автомобилю Хэма. Слава Богу, сегодня он приехал не на грузовике, подумала она.

– Ты купил новую машину? – спросила Крис.

– Нет, это подержанная. – Любая покупка почему-то повергала Хэма в страшную неловкость. – Я купил ее у Рэя Нунэна. Уолт уволил его на прошлой неделе. Заказов на сланец нет уже полмесяца, с тех пор как началась заваруха на Уолл-стрит. Я заплатил Рэю намного больше, чем стоит эта развалина. Но ему же надо как-то продержаться, пока все это не закончится. Я слышал, твои тоже пострадали от крушения на бирже, Крис.

– Как все остальные. – Она села в машину, придвинулась ближе к нему. – Но мы продержимся. У нас ведь есть мост. Так же как и у тебя. Но главное, у нас есть Келли. Ее ничто не может сломить.

Он молчал.

Через некоторое время после того, как они отъехали от дома, он заметил нечто необычное в поведении Крис. Только что она была полна теплоты и нежности по отношению к нему, а в следующий момент без всякой видимой причины внезапно отдалилась. Сидела холодная и отстраненная.

Крис настороженно рассматривала Хэма. Она чуть не забыла о советах Келли.

За свою жизнь Хэм всего дважды бывал внутри клинтонской пресвитерианской церкви. Один раз его пригласили на благотворительный ужин. Еда в коробках продавалась на аукционе мужчинам и юношам. Тому, кто платил за свою коробку больше других, предлагалось разделить содержимое с женщиной, которая его готовила. Хэм заплатил тогда пятьдесят центов и разделил еду с Мэри Спарк, прыщавой девушкой, у которой дурно пахло изо рта. Во второй раз он попал в церковь вместе с отцом и матерью в День примирения. Тогда там поминали американцев, погибших во время войны Севера и Юга.

Ко Дню всех святых большой прямоугольный зал церкви украшали дети, изучавшие здесь Библию на специальных занятиях. Повсюду висели красочные открытки, силуэты ведьм, черных котов и прочего. Светильники украсили гирляндами из початков кукурузы и плетеной соломы. У стены, противоположной входу, стоял длинный стол с сандвичами, салатами, фруктами и огромной чашей пунша. По боковым стенам громоздились друг на друге складные стулья.

Вначале Хэм вовсе не собирался идти на этот танцевальный вечер. Но однажды вечером в первых числах сентября получилось так, что он захватил на почте корреспонденцию для Кэмпбеллов вместе со своей собственной и решил отвезти им на ферму. Люси подошла к его машине и без обиняков предложила сопровождать ее на этот праздник. Он тогда сказал первое, что пришло в голову:

– Сожалею, но я уже пригласил другую девушку.

В тот же вечер он отправил Крис письмо с приглашением. Неприкрытая сексуальность Люси его отпугивала. С Крис же он чувствовал себя в безопасности. И он любил Крис. Не так, как ей хотелось. Но она, к счастью, никогда не пыталась давить на него, чего в любой момент можно ждать от Люси. Хэм уже смирился со своей импотенцией. Он проклят с того жаркого дня бабьего лета, когда они с Келли убили отца шесть лет назад.

Впрочем, слово «смирился» не совсем верно передавало то состояние, в котором пребывал Хэм все эти годы.