Чуть наискосок от места, где они стояли, возвышалась виселица. В сей момент на ней была подвешена за ноги абсолютно нагая женщина, и на ее волосах раскачивалась парочка бесенят. Миссис Брайтон порылась в сумочке и отыскала очки.

– Боже мой! Неужели это… – прошептала она. – Конечно, когда видишь лицо в таком ракурсе, да еще когда по нему струятся слезы, то… Впрочем, я почти уверена, что это она… А я‑то считала ее такой порядочной женщиной…

Миссис Брайтон повернулась к одному из конвойных:

– Убийство или что‑нибудь в этом роде?

Черт отрицательно мотнул головой:

– Нет, просто она непрерывно так грызла мужа, что добилась согласия платить какие угодно алименты – только бы получить развод с ней.

– О‑о‑о! – воскликнула миссис Брайтон, – и всего‑то? Не может быть! Конечно, она провинилась в чем‑то гораздо более серьезном!

– Нет, – ответил конвойный.

Миссис Брайтон задумчиво осведомилась:

– И как часто ей приходится проделывать это? – Ее лицо выразило некоторое беспокойство.

– По средам. В другие дни – другие удовольствия.

– Валяй сюда! – прошептал кто‑то в ухо Генри. Один из конвойных жестом отозвал его в сторону.

– Купишь, а? – спросил черт.

– А что именно?

Черт вытащил из сумки что‑то похожее на тюбик зубной пасты.

– Шикарная штука. Лучшая мазь для обезболивания! Такой ты нигде не получишь. Втирай перед каждой пыткой и ни черта не почувствуешь.

– Спасибо. Не нужно. Я уверен, что в отношении меня допущена ошибка и все будет улажено.

– Не трепись, парень, – прохрипел черт, – ты только глянь! Ладно уж так и быть – отдам за пару фунтов, больно ты мне полюбился.

– Нет, благодарю вас, – ответил Генри.

Черт помрачнел:

– Советую купить, – сказал он, приводя хвост в боевое положение.

– Ну хорошо, даю один фунт.

– О'кей! – конвойный торопливо сунул Генри тюбик, столь быстрая уступчивость, кажется, даже несколько его удивила.

Когда Генри вновь присоединился к своим попутчикам, они глазели, как тройка бесов старательно гоняла по склону горы крупного толстого мужчину. В толпе разглагольствовал мистер Форкетт.

– Несчастье, – вещал он, – по‑видимому, произошло на перегоне Чансери‑лейн‑Холборн. Это, я думаю, понятно всем. А вот что далеко не столь же понятно, так это то, каким образом здесь оказался я. Нет сомнения, что в моем случае допущен какой‑то административный просчет, каковой, надо надеяться, будет своевременно обнаружен.

Он выжидательно воззрился на товарищей по несчастью. Все глубокомысленно молчали.

– Ведь преступление должно быть крупным, правда же? – прошептала Норма. – Не пошлют же сюда за какую‑то жалкую пару нейлоновых чулок?

– Если это действительно была только одна пара… – начал было Генри, но в это мгновение позади раздался омерзительный визг. Все обернулись и увидели Кристофера Уаттса, занятого в данный момент откручиванием хвоста у одного из конвойных. Черт выл все громче, он выронил тюбик обезболивающей мази, который пытался всучить Уаттсу, и затем предпринял безуспешную попытку пронзить физика своим трезубцем.

– Не выйдет! – воскликнул тот, ловко увертываясь от удара.