Изменить размер шрифта - +
Вот тогда Паленый и придумал свое "ноу-хау".

С вечера он разжигал костер перед входом в свою обитель и клал туда гранитные булыжники. Когда они накалялись едва не докрасна, Паленый наполнял ими железный инструментальный ящик, приваренный ко дну кузова, и закрывал его крышкой.

Закутавшись с головой в рваное ватное одеяло и ощущая тепло от долгоиграющей "грелки", он торопился быстрее уснуть. К рассвету, конечно, камни остывали, и когда приходили зимние, морозные ночи, утром у него зуб на зуб не попадал.

Но это уже были мелочи, так как он успевал хорошо выспаться. Разжечь костер было делом нескольких минут, и спустя полчаса после пробуждения Паленый наслаждался горячим чаем и видом оранжевых языков пламени, которые будили в нем какие-то странные воспоминания – словно он видел обрывки цветных кинофильмов…

Усевшись на камень, Паленый задумчиво посмотрел на тонкий лунный серп, качающийся над горизонтом, словно челнок на тихой волне, и закурил "Приму". Вообще-то ему больше нравились сигареты "Мальборо" и "Винстон", но они стоили дорого, поэтому Паленый покупал на рынке у частных торговцев что подешевле.

Неожиданно в отдалении блеснул свет фар легковой автомашины, которая осторожно пробиралась по самому краю свалку. Похоже, это была дорогая импортная тачка, потому что звук мотора был почти не слышен.

Паленый удивился и насторожился.

Уже перевалило заполночь, и свалка уснула, тяжело дыша миазмами гнилостных испарений. Спали бомжи, уехал домой Тюнькин, который задержался допоздна, подбивая месячный баланс своей трудовой деятельности, и только псы шебаршились в куче мусора, привезенной последним мусоровозом.

С какой стати кому-то понадобилось приезжать на свалку в ночное время? Притом машина шла по старой, заброшенной дороге, которой уже давно не пользовались.

Напрягая зрение, Паленый всматривался в темноту, пытаясь понять, что делают пассажиры автомашины. Она остановилась, и в свете подфарников замельтешили крупные мужские фигуры. Они как будто что-то искали.

Затем, спустя какое-то время, машина развернулась, и вскоре красные огоньки ее стопсигналов спрятались за холмами мусора.

Приметив место, где стоял автомобиль, Паленый выкурил еще одну сигарету, а потом заполз в свою конуру и забылся тревожным сном, который был очень короток – до первых проблесков зари.

Он проснулся мгновенно, словно его укололи шилом, с уже сформировавшимся решением. Выбравшись наружу, Паленый уверенно пошагал к старой дороге – напрямик. Когда из-за горизонта показалось солнце, он уже нашел, где точно останавливался автомобиль, и сосредоточенно разгребал малозаметный холмик рядом с дорогой.

Паленый не ошибся в своих предположениях – приезжавшие ночью люди в этом месте чтото закопали. Притом довольно глубоко. Он стал весь мокрым от пота, пока добрался до длинного пакета из прочного черного полиэтилена.

Что находится в пакете, Паленый понял сразу. Какое-то время он колебался, – может, лучше забросать яму мусором и оставить все как есть? – но затем любопытство взяло верх, и Паленый вытащил свою находку из ямы.

Пакет был на "молнии" и предназначался для транспортировки покойников. Открыв его, Паленый увидел молодого мужчину в дорогом костюме и при галстуке.

Он был убит двумя выстрелами: одним в грудь и вторым, контрольным, – в голову. Лицо его было сплошь в синяках и ссадинах; похоже, перед смертью мужчину сильно избили.

Обшарив карманы, Паленый разочарованно вздохнул – пусто. Если, конечно, не считать паспорта в кожаной обложке и маленького блокнота с отрывными страницами, предназначенного для записей. К блокноту была прикреплена миниатюрная шариковая авторучка. "Удобно…" – механически подумал Паленый.

Увы, если у покойника и были деньги, то о них позаботились убийцы…

Небрежно повертев паспорт в руках, Паленый уже хотел положить документ обратно, в карман пиджака мертвеца, однако какая-то сила, вопреки здравому смыслу, заставила его открыть корочки и посмотреть на фамилию, прописанную каллиграфическим почерком – Князев Александр Игнатьевич.

Быстрый переход