Забегая вперед сообщу, что фильм все-таки разрешат к выпуску на широкий экран и даже дадут ему самую высокую категорию — первую. Хотя самого Смирнова это не обрадует: к тому моменту он разуверится в своей картине. Так и запишет в дневнике: «Верой и правдой» — как ни одна из моих работ — есть последовательная измена самому себе…»

В Лондон съемочная группа фильма «Тегеран-43» прибыла 5 ноября, а съемки начали только три дня спустя. Вспоминает Н. Белохвостикова:

«Мы снимали в самом центре Лондона, недалеко от Вестминстерского аббатства. Я и наш второй режиссер Наталия Терпсихорова отпросились на пять минут, чтобы зайти внутрь собора. Там были толпы людей, туристов и прихожан, мы оказались в центре этого многолюдья, и вдруг движение остановилось и послышался голос из какого-то невидимого микрофона, началась то ли проповедь, то ли молитва; время идет, мы понимаем, что нас ждут на съемке, но не можем двинуться ни в одну сторону. Проходит пять минут, десять, пятнадцать… Я начинаю вслушиваться в текст и понимаю, что такое бывает раз в жизни. Мы оказались в храме в тот день и в ту минуту (никому не известно, когда это произойдет), когда настоятель Вестминстерского аббатства отпускал грехи — всем, кто там в это время находился. Это было что-то невероятное по эмоциональному накалу, когда сотни людей, замерев, не дыша, слушали голос, который раздавался как будто с небес. Никто не шелохнулся, нельзя было даже подумать, что мы можем нарушить это состояние, проталкиваясь к выходу. И кто бы отказался от такого, когда ему отпускают грехи? Когда мы вернулись, услышали все, что о нас думают, получили по заслугам, но какое-то время еще как будто парили над землей…»

Молодой певец Валерий Леонтьев, который два месяца назад стал победителем конкурса советской песни в Ялте, приехал в Москву, чтобы здесь выступить в ряде концертов (они прошли 4–8 ноября во Дворце спорта в Лужниках), а также попытаться пробить себе эфир на ТВ. Этот шаг ему посоветовала сделать член ялтинского жюри, знаменитая певица Гелена Великанова. Но отправляясь в столицу из Горького, Леонтьев даже не мог предположить, какой трудной окажется для него эта поездка. Вот как он сам об этом вспоминает:

«По совету той же Гелены Великановой я расстался со своей тогдашней бородкой, которой очень гордился. И вот в новом «имидже» прихожу на ЦТ и заявляю: «Я — Валерий Леонтьев, лауреат Всесоюзного конкурса. Покажите меня по телевидению». Люди там опытные, и не то повидали, так что даже глазом не моргнули. «Мы, к сожалению, на конкурсе не были, — отвечают, — вас не видели. Поэтому сначала хотели бы получить о вас хоть какое-то представление. У вас концерты в Москве есть? Ах, нет… жаль. Тогда не могли бы вы дать нам вашу фонограмму?»

«Что?» — не понял я. В своем беспросветном провинциализме я даже не представлял, что каждый уважающий себя исполнитель имеет пленку с записью своих лучших песен. И мои собеседники это уловили.

«Тогда, — говорят, — вы, может быть, споете нам с аккомпаниатором?»

«С радостью попою», — соглашаюсь я. Пришел на телевидение я не один, а с пианисткой, которая знала мой репертуар…

Тогда я не догадывался, что работники музыкальной редакции устроили для себя заодно и бесплатную потеху. Ведь такого не бывает, чтобы к ним пришел артист и под пианино начал в кабинете между столов петь и плясать. Представляю, как внутренне они давились со смеху.

Однако, несмотря на мои старания, выпустить новоиспеченного лауреата в телеэфир редакция отказалась. «С чем мы тебя покажем? Репертуар у тебя чужой. Песни старые. Оркестра при тебе нет. Тебе надо бы познакомиться с Тухмановым, может, он согласится написать новую песню специально для тебя».