В Сочи с Пугачевой произошел забавный эпизод. Как-то утром, находясь в своем номере, она услышала, как в одном из соседних домов крутят песню «Арлекино» в ее исполнении. Она тут же выскочила на балкон и закричала своему коллеге по ВИА Александру Буйнову, жившему в соседнем номере: мол, включи радио, там меня передают. Буйнов врубил радиоприемник, однако сколько ни крутил ручку, так и не нашел «Арлекино». А песня тем временем звучит на всю улицу. И тут до Буйнова дошло: это же не по радио — это кто-то магнитофон крутит! «Ну все, Алка, ты теперь знаменитость!» — закричал Буйнов своей коллеге по ансамблю.

В эти же дни режиссер Сергей Тарасов на Рижской киностудии продолжает работу над приключенческим фильмом «Стрелы Робин Гуда». После экспедиции в Лиепаю, где снимались эпизоды в «Шервудском лесу», группа в начале июля вернулась в Ригу, чтобы в ее окрестностях продолжить съемки натурных эпизодов. В местечке Баложи была построена огромная декорация «арена», на которой киношникам в течение трех недель предстояло отснять эпизоды рыцарского турнира и состязание лучников. Съемки на «арене» начались 3 июля и проходили в трудных условиях. Стояла жара под тридцать градусов, и особенно тяжело приходилось актерам, игравшим рыцарей, и их лошадям, закованным в бутафорские, но все-таки латы. Массовке было полегче, хотя и она порой подводила, разбредаясь по окрестностям в самый неподходящий момент.

Кстати, автором музыки и песен для фильма выступал Владимир Высоцкий, который написал несколько прекрасных баллад. Однако из этой затеи ничего не выйдет, о чем я обязательно расскажу в свое время, а пока Высоцкий ни о чем не догадывается и пребывает в прекрасном расположении духа. 13 июля вместе со своей супругой Мариной Влади он прилетел в Париж. В тот же день туда прибыла на гастроли и труппа Ленинградского Малого театра оперы и балета. Там работал приятель Высоцкого Кирилл Ласкари (сводный брат Андрея Миронова), который вспоминает:

«Войдя в номер отеля «Скраб», я позвонил Володе и Марине, но никто не ответил. Так продолжалось до середины дня. Я начал волноваться. Но вот — решительный стук в дверь, на пороге — улыбающийся Володя.

— Телефон не работает. Одевайся. Мариночка внизу, в машине.

За рулем Марина, я рядом. Володя обнял меня и сунул в карман рубахи пятисотфранковую банкноту (тогда это была приличная сумма):

— Ни в чем себе не отказывай. На шмотки не трать. Ешь, пей, ходи в кино. Гуляй, рванина!

Они жили в районе Латинского квартала на улице Руслей в небольшой белой квартире на втором этаже. На подоконнике консьержки всегда сидел серый кот с ошейником. Напротив дома — иранский ресторанчик, где Марина с Володей часто обедали…».

На родине Высоцкого тем временем проходит очередной Московский кинофестиваль (начался 10 июля), на который съехались сотни кинематографистов со всех концов света. Во время работы фестиваля состоялся закрытый просмотр фильма Элема Климова «Агония», который бдительные цензоры запретили к выходу на экран. О том, как состоялся этот просмотр, рассказывает сам Э. Климов:

«На фестиваль приехали друзья, говорят: «Покажи фильм-то». А я не могу, фильм лежит в сейфе у министра. Спрашиваю Сизова Николая Трофимовича (Н. Сизов в те годы был гендиректором «Мосфильма». — Ф. Р.), что происходит.

— Дела плохи. Показывать «Агонию» нельзя. Но знаешь, фильм хотел бы посмотреть Иштван Сабо (совершенно очаровательный человек, имеющий одинаковые имя и фамилию с известным венгерским режиссером, председателем венгерского Госкино).