В конце июля благополучно разрешилась эпопея с получением заграничной визы Еленой Боннэр. Как мы помним, она хотела отправиться в Италию лечить глаза, но КГБ всячески препятствовал атому, предлагая ей медицинскую помощь в пределах СССР. Но Боннэр настаивала на загранице. Чтобы сломить сопротивление властей, они с Сахаровым 9 мая провели голодовку протеста. Однако власти стоически молчали. В конце июля на дачу, где жили Боннэр и Сахаров (последний в июне перенес сердечный приступ, переехал жить за город и здесь немного поправился), позвонила сотрудница ОВИРа и сообщила Боннэр, что ей окончательно отказано в поездке в Италию, но ей будут предоставлены все возможности для лечения на родине. Боннэр ответила резко: «Я ослепну по вашей вине, но ни к каким здешним врачам не пойду». И бросила трубку. После этого власти окончательно убедились, что сломить жену академика не удастся. Тогда и было принято решение рассмотреть ее просьбу положительно. Тем более выдача Боннэр визы могла благотворно сказаться на поездке Брежнева в Хельсинки, которая должна была состояться на днях.

На следующий день вечером Боннэр позвонила та же сотрудница ОВИРа и сказала, что она должна немедленно приехать за разрешением на поездку. Боннэр засомневалась: мол, уже конец рабочего дня, я могу не успеть. Но собеседница ее успокоила, что будет ждать ее до конца. И действительно дождалась. Встретив Боннэр в вестибюле, она провела ее на второй этаж в кабинет начальника ОВИРа, где гостью уже ждали хозяин кабинета и еще несколько человек, в том числе сам начальник Московского ОВИРа Фадеев. Последний повторил, что Боннэр дано разрешение на поездку в Италию и что визу она может получить через два дня. При этом кто-то из чиновников предупредил ее, что ее муж никогда не сможет выехать к ней за границу. На что Боннэр ответила: «В прошлом у меня было много возможностей остаться, но я не ваша советская чиновница. Я еду, чтобы лечиться».

Тем временем кинорежиссер Эмиль Лотяну продолжает работу над фильмом «Табор уходит в небо». Часть натурных съемок проходит в Вильнюсе, причем не совсем гладко. Трудности возникли с первых же дней. К примеру, тяжело решался вопрос с размещением коллектива, поскольку все гостиницы были заполнены — в городе проходил праздник песни, на который съехалось аж 50 тысяч гостей. Были и другие накладки. Так, еще перед самым отъездом в экспедицию выяснилось, что из-за болезни туда не может отправиться художник по костюмам. А прибыв к месту назначения, группа убедилась, что нет костюмов для отдельных персонажей. Поэтому пришлось часть костюмов подбирать в гардеробе Вильнюсской киностудии, а часть шить заново. Но, несмотря на все эти трудности, съемки шли согласно графику. Так, 29–30 июля снимался эпизод, где цыганка Рада в компании подруг идет по городу и встречает знатного барина Силади, который мгновенно влюбляется в красавицу-цыганку.

Во вторник, 29 июля, Леонид Брежнев в компании с министром иностранных дел Андреем Громыко и секретарем ЦК Константином Черненко отправился в Хельсинки, где должно было открыться Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе. Причем буквально накануне поездки врачам 4-го управления Минздрава удалось вывести Брежнева из состояния мышечной астении и депрессии. Вот как об этом вспоминает Е. Чазов:

«Андропов очень волновался перед поездкой Брежнева в Хельсинки. Разработанный план дезинформации общественного мнения в отношении здоровья Брежнева рушился. Внутри страны еще можно было как-то мириться с ситуацией, связанной с болезнью Брежнева. Другой вопрос — как ее воспримут на Западе? Не будут ли болезнь лидера, его слабость влиять на позиции нашей страны? Не поднимут ли голову ее недруги? Боялся Андропов, да и я, и не без оснований, возможного срыва в ходе Хельсинкского совещания. Чтобы предупредить разговора внутри страны, делегация и число сопровождающих лиц были сведены к минимуму — А.