Но вернемся в май 76-го.

10 мая прошло награждение Леонида Брежнева маршальским знаком отличия «Маршальская Звезда» и грамотой Президиума Верховного Совета СССР. Награды генсеку вручил Николай Подгорный. При этом они смачно расцеловались, хотя в жизни испытывали друг к другу не самые теплые чувства. Присутствующие здесь же члены Политбюро дружно аплодировали, после чего кремлевский фотограф запечатлел это событие на пленку. Назавтра сообщение об этом появится во всех газетах от Москвы до Камчатки.

В этот же день на киностудии имени Довженко возобновились съемки фильма «Аты-ба-ты, шли солдаты…». Пробыв в больнице около трех недель, Быков вернулся в Киев и сразу после майских праздников возобновил съемки. Причем, к удивлению всех присутствующих, начал работу не с самого легкого для себя эпизода: в нем его герой — ефрейтор Святкин — лихо отплясывал перед своими однополчанами «Цыганочку». На съемках Быков выглядел бодрым и веселым, и никто из его коллег, глядя на него, не смог бы предположить, что каких-нибудь пару недель назад этот человек готов был уйти из жизни.

Другой кинорежиссер — Владимир Меньшов — заканчивает на «Мосфильме» работу над фильмом «Розыгрыш», посвященным проблемам подростков-десятиклассников. Съемки были завершены еще 15 апреля, но из-за различных технических и цензурных накладок предстояли досъемки некоторых эпизодов. Так, 1 Мая киношники снимали несколько сцен прямо во время праздничной демонстрации. Сдгустя десять дней в павильоне № 8, в декорации «квартира Комаровского», была переснята одна из кульминационных сцен картины: разговор Комаровского-старшего (Олег Табаков) с собственным сыном (А. Гусев). Эта сцена была уже снята ранее, но ее не приняла цензура — ей не понравился текст, который произносил герой Табакова. Поскольку Меньшов изменил его в процессе съемок и не согласовал с худсоветом, его обязали эту сцену переснять.

Съемочная группа фильма «Два капитана» работает на натуре в Ленинграде. 12 мая там сняли эпизод, где Саня Григорьев и Катя Татаринова гуляют по набережной Невы и счастливый от своей любви Саня читает своей возлюбленной стихи.

В тот же день Леонид Брежнев встретился со своими однополчанами — ветеранами 18-й армии. Встреча проходила в Москве, в Центральном доме офицеров, что на Суворовском бульваре. В его зале были поставлены несколько десятков столиков, за которые и рассадили участников встречи. На небольшом постаменте установили стол для президиума, куда должен был сесть Брежнев. Перед самым началом торжества произошел забавный эпизод. Один из членов президиума рассказал о том, как готовилась встреча. По его словам, со всех ветеранов собрали по десять рублей, и, когда Брежнева еще раз спросили, не отменяется ли встреча, он ответил с улыбкой «нет», а потом спросил: «Не на сухую же мы собираемся? По скольку скинулись?» Услышав ответ, извлек на свет десятку и передал ее организатору. При этом рассказе зал взрывается излишне подчеркнутым смехом. Вместе со всеми смеется и Брежнев.

Эта встреча была закрытой, и от прессы на нее был допущен всего лишь один человек — работник ТАСС Евгений Иванов. Это задание ему дал сам директор Телеграфного агентства Леонид Замятин. Он сказал, чтобы Иванов ехал на встречу и подготовил протокольную информацию для печати. А в случае если возникнут вопросы, он сможет найти его в Театре имени Маяковского, где он с женой будет на спектакле. Отправляясь на встречу, Иванов рассчитывал, что его миссия не будет слишком сложной и связываться с Замятиным не придется. Но ошибся. Далее послушаем его собственный рассказ:

«Стоя в зале у подоконника, я записывал речь генсека.