10 мая в Симферополе в автомобильную аварию угодил художник Борис Жутовский (в 62-м году он был одним из участников пресловутой выставки авангарда в Манеже, во время осмотра которой Никита Хрущев орал сакраментальное: «Пидарасы!»; кстати, после своей отставки бывший персек лично извинился перед Жутовским). Авария была ужасной: два автомобиля столкнулись лоб в лоб. Поскольку дело происходило на загородном участке шоссе, «Скорую помощь» ждали в течение часа. А когда стало ясно, что ждать дальше бесполезно (жена Жутовского получила тяжелейшие ранения), остановили автобус, в котором ехали пионеры, и на нем помчались в город. Всю дорогу Жутовский, который сам находился между жизнью и смертью (одна его нога была расколота на пять кусков), держал на коленях окровавленную голову жены, а когда автобус доехал наконец до больницы, выяснилось, что жена уже скончалась. Когда Жутовский это понял, он потерял сознание. Очнется художник несколько часов спустя в больнице, в гипсе от пяток до макушки. Узнав об этой аварии, друг Жутовского — врач-реаниматолог Владимир Кассиль — пришлет из Москвы военный бомбардировщик, который доставит пострадавшего в столицу.

11 мая писатель Владимир Войнович, которого, как мы помним, в марте 74-го исключили из Союза писателей СССР, был приглашен для конфиденциального разговора с сотрудниками КГБ в один из номеров гостиницы «Метрополь». Чекистов было двое, они представляли 5-е (идеологическое) управление Комитета и Войновичу были хорошо известны: неделю назад он уже имел с ними беседу, но в другом месте. Тогда чекисты предложили Войновичу подумать на тему его возвращения в советскую литературу. Дескать, если он изменит свое поведение, то они помогут ему восстановиться в СП и публиковать свои книги в Советском Союзе. Войнович обещал подумать. Через неделю в «Метрополе» состоялась их вторая встреча. На ней старший чекист — он назвался начальником одного из отделов «пятерки» Петровым (младший представился Захаровым) — начал разговор с внезапной фразы:

— Смотрите, какая картина висит, деревенские мальчишки удят рыбу, — и показал рукой на противоположную от Войновича стену.

Писатель, заинтригованный сказанным, повернулся к картине, а в этот миг второй чекист незаметно подменил на столе его пачку сигарет «Интер» на точно такую же, но из собственного кармана (о том, что Войнович курит именно эти сигареты, чекисты узнали еще неделю назад). Все было сделано настолько молниеносно и виртуозно, что писатель ни о чем не догадался (он догадается о подмене только спустя несколько часов, когда подробно проанализирует всю встречу).

Между тем, не найдя в картине ничего особенного, Войнович вновь повернулся к своему собеседнику и сказал:

— Я пришел с конкретным планом «моего возвращения в литературу». Если вы действительно можете мне помочь, то пусть для начала будет опубликован мой сборник с такими-то и такими-то вещами.

— Идея хорошая, — кивнул головой в знак согласия Петров. — А где это должно быть опубликовано?

— Да где хотите, — ответил Войнович.

— А в каком издательстве у вас больше связей?

— Связи у вас есть, а у меня нигде нет никаких связей.

— Может быть, в «Советском писателе»?

— Хорошо, пусть будет там.

— А с кем у вас там есть контакты?

— Да ни с кем у меня там нет контактов.

— Ну хорошо, мы сами найдем нужные контакты.

Далее разговор зашел о Литфонде, из которого Войновича тоже в свое время исключили, и Петров пытался выяснить фамилию человека, который сообщил писателю об его исключении оттуда.